Какого цвета убийство?

Вероятно, он думал, что Юнас немедленно растворится, узнав, что в случае чего не получит доступа к ее деньгам.

Но того это ничуть не расстроило. Он подписал бумаги, даже не читая.

Между тем Юнас и не подозревал, что на совершеннолетие Карл Роос подарил дочери акций на сумму в сто миллионов в материнском предприятии концерна. С тех пор компания стала котироваться на бирже, было проведено несколько направленных эмиссий, оборот увеличился в несколько раз, и прибыли скакнули вверх. Сейчас биржевая котировка всего концерна составляет более шестидесяти миллиардов, пять процентов из которых по-прежнему сохранила у себя семья. И половина принадлежит Мари. Оставшееся она унаследует, когда оба родителя отправятся в лучший мир. Все – помимо половины процента, которым владеет ее кузен: свидетельство попытки семьи откупиться от белой вороны два поколения назад.

К этому следует добавить недвижимость на многие квадратные километры, различные акции, фонды и деньги на счетах в Швейцарии и в Монако… Одна только вилла в Юрсхольме, в которой они жили, оценивалась в сорок миллионов.

Мари не удивилась бы, узнав, что в ее распоряжении оказалась парочка миллиардов. И ни гроша из этого Юнас не получит в случае развода.

Если же она умрет, все будет немного по-другому. Тогда ему единовременно выплатят сумму в размере пятидесяти миллионов и обеспечат пожизненное содержание в районе миллиона в год. Помимо той зарплаты, которую он получает как исполнительный директор одной из компаний. А это – еще парочка миллионов сверху. В общем, если она умрет, Юнас не пропадет. За него она может не волноваться.

Боже!.. Она положила подушку на лицо.

– Мы должны что-то предпринять, – сказал Юнас.

– Заплатить, – глухо проговорила Мари в подушку. Ей было совершенно плевать.

– Я знаю, что это за люди.

– Я… Я думаю, это те самые, которые застрелили Клаэса Юнггрена.

Мари вскинула брови.

– Я видел новости по телевизору. И, вероятно, это та же банда, которая убила Рогера Аксберга.

Это ведь о нем говорила та дама у парикмахерши. Человек, фотографию которого показала ей в газете Лаура в тот день, когда Мари украсила диван наполовину переваренным завтраком.

– Кстати, – продолжал Юнас, – его вдова должна была участвовать в утренней передаче по четвертому каналу, но в последний момент что-то там у них не срослось. Однако несколько дней назад о ней напечатали в «Афтонбладет». Свалили все на полицейских.

– Тебе не следует читать эту желтую газетенку.

Юнас решительно повернулся к ней.

– Мы должны обратиться с этим в полицию, – он помахал письмом. – На этот раз они не уйдут.

Мари села и облокотилась на спинку дивана. В голове у нее возникла новая мысль. Довольно безумная.

– Мне ведь нечего терять, – медленно проговорила она.