Какого цвета убийство?

Мужчина, открывший ему, был одет в джинсы и пиджак, из-под которого торчал большой живот. Волосы тоже собраны в хвост, как у Лукаса Свартлинга. Олдовые рокеры, мать их…

– Привет, я Фредрик Хельмарк. Я ищу… э-э… минуточку… – Он принялся хлопать себя по карманам в поисках бумажки.

– Кристиана Юнссона, – подсказал мужчина. – Это я.

– Точно, привет! – Фредрик протянул руку, и Юнссон с серьезным видом пожал ее, попутно глянув на часы.

– Знаю, – проговорил журналист, виновато улыбаясь. – Такое ужасное движение! Просто никуда не добраться.

– В это время? – спросил Юнссон, приподнимая одну бровь.

– Там авария возле… возле… послушайте, мы тут будем сидеть?

Юнссон, не говоря ни слова, жестом пригласил гостя в квартиру. Они расселись в кресла в гостиной, весьма удобные, между прочим. Фредрик достал блокнот и диктофон и положил их на журнальный столик.

– Итак, Кристиан Юнссон. Скажите, какова ваша должность в концерне?

Юнссон сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. Несколько секунд он смотрел на гостя, потом раскрыл рот и произнес:

– Я главный бухгалтер.

– Как давно вы знаете Лукаса?

– Десять лет, – повторил Фредрик и записал это в свой блокнот. Спохватился, вспомнил про диктофон и нажал на кнопку записи. Ничего не произошло. Быстро подняв глаза на хозяина квартиры, он вдруг понял по его взгляду, что спрашивать, нет ли у него запасных батареек, не стоит.

– Что вы можете рассказать о нем? В смысле – о Лукасе?

Кристиан Юнссон положил ногу на ногу и сложил руки на коленях. Очевидно, он ожидал этого вопроса.

– Лукас – человек, которым я по-настоящему восхищаюсь.

– Он очень хороший начальник. Он точен, справедлив, у него есть идея.

– Концепция – это здорово, – сказал журналист. – Можете привести примеры?

Юнссон долго рассказывал о препятствиях, с которыми вся их команда и Свартлинг лично столкнулись десять лет назад. В деталях описал, как крепла их дружба, и на некоторое время погрузился в ностальгические воспоминания.

Показалось странным, что человек, которому на вид не более сорока, впадает в сентиментальность и тоскует по прошедшим временам. Разве это происходит не позже? После пятидесяти, например. Сам он пока особо не оглядывался назад. Все идет как идет.

– Без Лукаса мы все были бы безработными. Он действительно проделал выдающуюся работу. Выбери он любую другую область, мог бы и там продвинуться до небес.

Тут у Фредрика возникла мысль.

– Как бы вы назвали ту отрасль, в которой работаете?

Главный бухгалтер компании Свартлинга устремил взгляд в окно. Он что-то жевал – возможно, жевательную резинку. Но у Фредрика сложилось впечатление, что собеседник жует свой язык или внутреннюю поверхность щеки.

Не дождавшись ответа, журналист махнул рукой.