Камея римской куртизанки

Она встретилась с человеком, который… в общем, дело давнее, но наша семья не одобрила ее выбор, и тогда Катя ушла. Уехала далеко, в другой город, и оборвала все связи с семьей.

Прошло много лет, и все это время я очень жалел об этом разрыве, часто вспоминал Катю, писал ей. Особенно когда начал стареть, и обиды молодости стали казаться мне смешными и надуманными.

Катя не отвечала мне – по крайней мере, так я тогда думал.

Потом, гораздо позже, я узнал, что она писала мне, но эти письма до меня не доходили… но об этом позже.

Я был женат, но жизнь сложилась так, что мы не обзавелись детьми, а жена моя умерла рано.

Оставшись один, я очень привязался к своей племяннице, Верочке, дочери моей сестры. Она чем-то напоминала мне Катю. У нее были такие же глаза – глаза цвета весеннего неба.

Верочка заменила мне нерожденных детей, мы с ней были очень близки, и ты не представляешь, каким тяжелым ударом для меня стала ее неожиданная смерть…

Она была убита. Убита в собственной квартире, убита жестоко, безжалостно.

Следователь сказал мне, что это ограбление, что дверь не была взломана, значит, она сама впустила своего убийцу – либо она хорошо знала его, либо он сумел ее обмануть, выдал себя за соседа, или курьера, или электрика.

Меня пригласили на место преступления, чтобы я мог определить, что пропало из квартиры. Верочкин муж, Валентин, был в отъезде, поэтому понадобилась моя помощь.

Мне было очень трудно, почти невозможно находиться там, где ее лишили жизни, но я считал, что должен помочь найти и наказать убийцу, поэтому сделал то, о чем меня просили.

В квартире был учинен настоящий погром, но я с большим трудом смог узнать, что именно пропало.

Только одно я смог сказать уверенно – пропала шкатулка с Верочкиными украшениями, часть которых прежде принадлежала моей жене, а также ящик красного дерева, в котором она хранила столовое серебро.

Смешно жалеть какие-то вещи, когда ты потерял близкого человека, но одну вещь мне было действительно жаль – серебряную ложечку, которую я подарил Верочке на зубок. Это была старинная ложечка, восемнадцатого века, она принадлежала еще моему прадеду.

Не удивляйся, что я пишу о какой-то ложечке – потом тебе станет ясна причина.

После смерти Верочки ко мне зачастил ее муж… Валентин.

Мне до сих пор очень трудно произнести или написать его имя, но сейчас это нужно, чтобы предупредить тебя.

Запомни – он опасен, очень опасен.

Он мне никогда не нравился, в нем было что-то неприятное, неуловимое, скользкое. Пока была жива Верочка, я его не слишком привечал, но теперь я остался один, и мне хотелось иногда хоть с кем-то поговорить. С кем-то, кто знал Верочку, кто помнил ее. Он бывал у меня все чаще и чаще, и скоро я к нему привык, перестал замечать его дурные стороны.