Капризная игрушка

— Этого жалкого рифмоплета? — уточнил Белов. — Конечно, знаем! Ха! Да он настолько достал всех своими бездарными стишками, просто торчал в «Аквариусе» днем и ночью, что его невозможно не знать. И главное, постоянно просил денег за свои «шедевры», прямо как Никифор Ляпис-Трубецкой. Собственно, к нему и относились соответственно.

— Вот… именно… это самое… с-соответственно, — выдохнул Маврин, запивая свою шаткую речь пивом.

— Он даже как-то пытался подсунуть мне свой отстой, чтобы я его писанину сдал как бы за свою!

— И мне… тоже… это самое… пытался, — выдавил Маврин.

— Нет, вы подумайте, какая наглость! — Белов возмущенно развел руками.

— Да… это самое… наглость, — вторил ему Маврин.

— То есть произведения Романа никто не хотел публиковать? — уточнила Лариса.

— Кто же станет публиковать такую туфту? — скривился Белов. — «Аквариус» все-таки работает с продвинутыми авторами, — с гордостью добавил он и спросил: — А что это он вам понадобился?

Лариса выдержала паузу, после чего сказала:

— Дело в том, что Роман умер. Возможно, его убили. И так получилось, что я расследую его смерть…

Услышав эту новость, оба писателя невольно притихли. Некоторое время в комнате висела тишина. Потом Маврин, засопев, проговорил:

— Надо его… это самое… помянуть…

Белов, с пониманием глянув на него, ничего не ответил, только поднял бутылку с пивом. Они залпом выпили пиво до конца, после чего Андрей обратился к Ларисе:

— А мы-то чем можем вам помочь?

— Во-первых, постарайтесь помочь мне получше понять, что представлял собой этот человек. А во-вторых, попробуйте определить, не желал ли кто-нибудь ему зла? Я имею в виду людей вашего круга.

Белов тут же замахал длинными руками:

— Что вы, что вы! Кому из нашей среды он мог помешать? Это просто смешно!

— Но вы говорите, что он постоянно был на мели, — не отставала Лариса. — Может, он кому-то был должен денег?

— Если какой-нибудь идиот и одолжил ему пару червонцев по простоте душевной, то, как вы понимаете, это совсем не та сумма, из-за которой его стали бы отправлять в мир иной, — уверенно сказал Андрей.

— А вы его хорошо знали?

— Ну, не так чтобы очень, — пожал плечами Андрей. — Но по нему и так все ясно. Типичный неудачник и голодранец. Мы с Лехой, конечно, тоже не супербогачи, но, по крайней мере, живем на свои средства. И публикуемся под своими именами. А Рома — просто голь перекатная. Ой, простите ради бога! — вдруг прижал он руки к груди. — Я совсем забыл — «De mortuis aut bene, aut nihil», — произнес он по-латыни выражение «О мертвых либо хорошо, либо ничего». — Просто я никак не привыкну к мысли, что он уже… того…

— Это самое… Надо бы выпить, Андрюх, — вздохнув, предложил Маврин.

Приятели откупорили по новой бутылке пива.