Катя

Она родит, и я прекращаю за нее платить. Вот пусть с ребенком в общую палату. Пусть будет, как все. Тогда станет ясно, нужен он ей или нет. Сколько до родов осталось?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— По срокам две недели, но вы же понимаете, что точно никто не скажет.

— Я прекращаю финансирование.

— Я не имею права вас заставить платить или не платить.

Я выглянула в коридор. Около моего кабинета на стуле сидела Ирочка.

— Ирина Николаевна, что вы делаете?

— Вас жду. Вы же сказали, что я с вами…

— Так вы полдня сидите? Сходите в столовую с мужем.

Мы пообедали, потом обход в отделениях. Потом роды, обычные физиологические без признаков патологии и даже без разрывов. Просто Ирочку надо учить. И все. Просто учить.

Идя домой, я думала о ней. Да, об Ирочке. Она любит детей, она просто баба, без наворотов, без претензий, просто баба. Вот вернется она домой к мужу, детям, маме… А я к кому? К сыну? Выслушать весь тот негатив, который возник в его малолетней бестолковой башке. Он же не понимает, что подставляя меня, толкая на криминал, подставляет и сестру, и Сашу Борисова.

Он память отца пачкает. Как втолковать ему все это? Ведь он мне в ответ скажет, что дружба важнее. Что его авторитет в компании главнее, и Даша — вот она, живая, вместе с ее беременностью, а отца уже давно нет. Не знаю! Ничего не знаю и не понимаю! Вот жизнь прожила, а все равно дура дурой.

В этот вечер Саша со мной не разговаривал. Вообще не разговаривал. На следующий повторилось все тоже самое. Я к общению с ним не стремилась. Он был дома, на глазах, накормлен, а больше мне ничего не надо было.

Сам заговорит. Я перед ним на задних лапках ходить не буду! Только сердце ноет и настроение — застрелись.

Затем наступило мое дежурство. То есть рабочий день, плавно переходящий в рабочую ночь, а потом опять плавно в следующий рабочий день.

Начался первый из двух рабочий день со скандала. Лену Кузнецову действительно перевели в общую палату. Как она орала! Мы были кто угодно, даже фашисты. Она, видите ли, особенная, а мы ее ко всякому отребью. Вот именно так и выражалась.

Пришел Борисов и силой своего обаяния, а также волевым решением заткнул Кузнецову. Далее мы с Ромой отчитывались перед ним, как нашкодившие школьники, о том, почему мы сами не можем решить организационные вопросы и почему мы не умеем работать с пациентами. Говорил он с нами металлическим голосом начальника. А я думала: «Хорошо же его выучил мой муж! Ну почему у меня никак не получается быть железной леди?»

Только я вошла в свой кабинет, как меня вызвали в предродовую. Позвала Ирочку и вперед.