Катя

— Екатерина Семеновна, — дрожащим голосом говорила Ирочка, еле поспевая за мной, идущей быстрым шагом. Ее вес никак не позволял ей быстро двигаться, одышка мешала. — Екатерина Семеновна, а Борисов, хоть и красивый как бог, но еще злее Корецкого. Я того боялась, как чумы, а этого как завижу, так прячусь.

— Куда? — спросила я. Мне было непонятно, куда можно спрятаться при ее габаритах в отделении.

— За дверь в палате, — так же растерянно ответила она.

Отработав еще один день с Ирочкой, я так и не смогла понять, чем же она так понравилась моему мужу, что он сразу взял ее на работу.

После обеда у Кузнецовой отошли воды, схваток не было, но орала она знатно, и все время норовила ударить Рому. По ее субъективному мнению, он был «Козел», как все мужчины.

Когда Ирочка увидела данное безобразие, она незамедлительно стала на защиту мужа и так отчитала Кузнецову, что та резко пообещала слушаться и даже не пикнуть, как бы больно ей не было.

Мы с Ромой только переглянулись…

К концу моего рабочего дня и к началу ночного дежурства Лена Кузнецова родила мальчика. Хорошего такого мальчика три двести весом и пятидесяти двух сантиметров ростом.

Закричал он сразу, милый такой новорожденный ребенок…

Я хотела его на живот матери положить сразу, но Лена отказалась даже глянуть в его сторону. Вот как сказала свое «не надо», так у меня сердце и оборвалось. Неужели бросит? Неужели от сына откажется? Отказалась. Сначала просила его не приносить на кормления, а потом вообще написала бумаги об отказе от ребенка. Я говорила с ней, вспоминала, как она просила сохранить его при угрозе. Просила хоть глянуть на сына. Но она ни в какую. Меня убило ее объяснение.

— Понимаете, он обещал квартиру купить и машину, на выбор, любую. А теперь в кусты?

— Вам негде жить? Лена, речь идет о вашем ребенке. Вашем, поймите! Вы носили его под сердцем, он шевелился в вашем животе.

— Да, я мучилась целых девять месяцев. Я думала, что он большую квартиру купит, и «Мерседес"-кабриолет. А он сказал, что будет переводить на счет деньги, только на еду, а квартира останется та же. Одежду ребенку купит сам. А на кой мне одежда ребенку? Может, мне еще говно за ним убирать?

Я вызвала психолога.

Она поговорила с Леной без меня, а потом принесла мне заявление об отказе от ребенка. Я была просто в шоке, и никак не могла найти визитку отца ребенка. «Может, он возьмет?» — крутилось в голове.

Пошла искать Рому, но ни его, ни Ирочки в отделении не было. Нашла их в детском около брошенного мальчика. Ира плакала, а он обнимал ее и утешал. «Все-таки они пара!» — я уверовала в это через столько лет.

Я осталась одна. В смысле, в кабинете одна. Все ординаторы ушли, заступила ночная смена медсестер. Тихо.