Катя

Сколько же плакала она?! И почему мне ее не жалко?!

— Ты пришла сообщить, что вы с Глебом расстались?

— Я пришла просить помощи.

— Ты можешь попросить Борисова и Корецкую уничтожить его. Молчи! Выслушай! Ты не понимаешь! Ты просто не понимаешь! Я жизнь положила, чтобы добиться его, я жила с ним, я сына ему родила, я дышала им, понимаешь?! Ты не поймешь, ты никогда его не любила! Ты просто не поймешь! У тебя души нет! А я… я для него все! А он ушел… Сказал, что отмучился, что никогда меня не любил, что я разбила его жизнь, но сын вырос, и он свободен. Он ушел…

Она рыдала и выла от рыданий.

Ее худющие плечи сотрясались, и она рыдала и выла снова и снова. Иногда раскачивалась на стуле.

Я ругала себя за то, что сочувствия она не вызывала.

Я пыталась войти в ее положение, пыталась понять, прочувствовать ее горе. Ведь умом я понимала, что она несчастна, что ее жизнь, наверно, действительно закончилась с его уходом.

— Ты попросишь? Ты поможешь мне уничтожить его?

— Нет. Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Ты зря пришла, Таня.

— Тогда поговори, верни его мне. Он послушает тебя.

— Господи, ты себя слышишь?

— К кому же мне идти, у меня был он и ты, и все.

Еще сын, но он на его стороне. Он даже не звонит…

И вот тут мне стало ее жаль. Как может единственный сын бросить мать? Она хорошая мать, я знаю. Мне плевать, какая она жена, но мать… Этого я допустить просто не могла. А если мой Сашенька откажется от меня? Я вспомнила моего мальчика. Нет. Он никогда, где бы ни был и что бы ни случилось…

Я села рядом с ней и обняла, а она прильнула ко мне, будто я действительно ее последняя надежда. И мне стало стыдно… Я осознала, что готова помочь, нет, не через Любу с Сашей. Я никогда не втяну их в такое, а сама я сделаю все, что смогу, но сын должен оставаться сыном.

Она постепенно успокаивалась. Допила воду, и еще проглотила какие-то таблетки, не ответив на вопрос — что это. Я поняла и без слов.

Мы бы и дальше сидели с ней просто молча, но в мой кабинет буквально ворвался Митя с очередным огромным букетом цветов.

— Катенька, прости, но мы все тебя ждем.

— Нет, Олю выписывают с мальчиками, а тебя все нет. Ты с нами, праздновать.

— Митя, я не собиралась… Я сейчас подойду и провожу, но праздновать…

— Ты наш герой, Катенька, благодаря тебе у меня два внука.

Хочешь, на колени встану?

Я проводила Таню, пообещав поговорить с Глебом. А потом прошла в палату к Орловой.

Домой я вернулась под утро, и, конечно, проспала на работу.

Первый раз в жизни проспала.

Когда поднялась с кровати, было десять.

Позвонила Борисову. Отпросилась. Он выразил недовольство, но стерпел.

Долго лежала в ванне, все никак не могла решить, как мне к Таниному делу приступить. А потом подумала: а чего я боюсь? Таню я выслушала, поверила ей или нет, не важно. Важно вернуть ей сына.