Катя

То, что мы увидели в палате реанимации, вызывало счастливую улыбку. Рядом с Любой лежал ребенок и сосал грудь. Саша с умилением смотрел на жену и сына. Ей все еще капали кровь, но она улыбалась. С виду все было хорошо — проблемы в их семье не возникло. Меня отпустило.

Она поговорила с братом, чуть-чуть, но все-таки. И Саша Борисов пошел его проводить до выхода. А я осталась с Любой.

— Тетя Катя. Все нормально, я все знаю. Мне Саша сказал. Расскажите ход операции, пожалуйста.

Я рассказала, ни прибавив, ни убавив. Она слушала очень серьезно. В самом конце я еще раз пояснила, что другого выхода не было, что я испробовала все.

— Я понимаю, вы были правы. И спасибо за сына. Муж говорит, что тоже понимает. Но врет. Играет на публику, а вы же знаете, какой он артист. Спрячет правду в самую душу, и не скажет ничего. Но я знаю. Всегда знаю. А оттого боюсь.

— Чего же ты боишься? Я его тоже знаю, и знаю, что ты для него значишь, и дети что значат. У вас их четверо, Любонька. Что бы он ни прятал в самой глубине души, он всегда будет любить вас и будет с вами тоже всегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она улыбнулась, но горько как-то.

Тут вернулся ее муж, опять поблагодарил меня за сына. И я ушла.

Я ничего не рассказала дома. Позвонила Коле, узнала, как дети, спросила, нужно ли приехать забрать их. Но он ответил, что они справляются. У меня внуки будут завтра, а может, дома у себя, а я к ним ночевать приду.

Я не могла уснуть, и, отключаясь от реальности, спать толком тоже не могла. В голове все крутились слова Любы. Неужели это правда? Вот если бы это случилось со мной, я бы в Александре Валерьевиче ни секунды не сомневалась бы.

Нет, Саша Борисов не такой, я его больше двадцати лет знаю. Сколько пирожков он съел за это время… Я рассмеялась, вспоминая про пирожки. А потом уверила себя, что он не такой, что он никогда… И уснула.

Ходила с внуком и Сережей на зачисление в институт. Оба поступили, и Валера, и Сережа, и оба на грант.

Родители работают, все как всегда. У Саши совещание в министерстве, пропустить никак, а у Любы операция. Вот и пошла с ними, как единственная родственница. Выслушали речь ректора, посмотрели, в какую группу попали мои мальчики.

Валерка красивый, весь в отца, похож сильно, только ужимки Любины: взгляд с прищуром, как у нее и у деда. А Сережа средний внешне, даже не поймешь в кого. Женя, мать его, видная женщина, посмотришь — так королева, кукушка, правда, но оно на внешности не отражается. Да и Володю, отца его, я помню, тоже парень хоть куда, а вот Сережа, увы, нет. Голова на плечах, это точно, это тоже не в мать и не в отца, а в приемных родителей. Вот голова, так голова.