Катя

И я молчу, потому что живу просто так, по инерции. Потому что настоящую любовь принес мне не ты, и нет со мной самых любимых людей на свете, одного вообще больше нет, а другой так далеко, что о нем только думать остается и слышать его голос по телефону. А тебе, Глеб, даже смелости не хватило, чтобы сказать о нас в прошлом, ты просто выпендрился, представив меня вдовой академика, так ведь выгодней, так ты причастился к великому. Что же ты за человек, Глеб? Кто ты на самом деле и когда ты был настоящим? Ведь я любила тебя, значит, было за что любить.

Неужели твое тщеславие затмило всю твою светлую душу? А она точно была светлой, я же помню…

Я смотрела в пустую кофейную чашку и все думала, разглядывая причудливый рисунок кофейного осадка, по которому и судьбу предсказать можно.

Только нужно ли. Ведь все лучшее осталось в прошлом. И все мои желания сводятся к Сашенькиному счастью, и так внуков хочется, но не там в Америке, а здесь, чтобы рядом, так же, как Любины дети рядом.

— Как живешь ты, Катя? — голос Глеба вернул меня в реальность.

— Работаю. А ты как? Поправился ты очень, крупный такой стал.

 — Я улыбнулась.

— Так ем всякое, мучное в основном. Но не в том дело. Смотрю я на тебя и понимаю, что время не властно над тобой. Красивая ты, Катя. Как была, так и осталась.

— Почему за едой не следишь, скажи жене, что тебе диета нужна.

Сказал, как ударил. Я встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах столько всего, что страшно мне стало.

— Она закончила аспирантуру и ушла к другому. Я сделал все, что мог: она защитилась. И вот результат, зачем ей старый муж? С дочкой видеться не разрешает. Вот так и живу.

— Сын не простил за мать. Ему же не объяснишь, что не любил я Татьяну никогда. Она ему мать, и она в его глазах святая. Я пытался, я рассказал, как и что было. И он перестал со мной общаться совсем. Вот так, Катюша, я получил по заслугам. И все потому, что тебя не смог понять когда-то, и принять такой, какая ты была, что детей имел не с теми женщинами. Ты ушла тогда, и вся моя жизнь кувырком пошла и все по наклонной. Я ведь и не любил никого кроме тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Глеб, я, может, банальность скажу, но дети — они твои дети.

И надо не прекращать попыток. Они должны знать отца, и любят они тебя, просто за то, что ты есть.

— Конечно, Катя. Я буду. О себе расскажи.

— А что о себе? Сын в лаборатории в Гарварде, Люба тут, внуки, у меня их четверо. Младшему почти три года. Ими и живу. На лето к сыну улетаю. Так же отделом заведую. Хочешь узнать, одна ли я? Нет, не одна. У меня есть мужчина. Настоящий полковник. Так что у меня все хорошо.