Катя

В голове закружились мысли, а не дочь ли она моему мужу? Но мысли я сразу отмела, эта молодая врач была либо ровесницей, либо даже чуть младше моего Сашеньки. А Александр Валерьевич был мне верен, в этом я никогда не сомневалась. Но какое совпадение!

Она прошла мимо меня и скрылась в кабинете Саши Борисова.

Я лишь вопросительно глянула на Татьяну.

— Аспирантка, новая, ну как новая, год почти.

— И вот к директору без стука? — Я была удивлена.

— Так ведь и не поздоровается никогда, молодежь, те еще нравы. Но Сам говорит, что способная, что надежды подает. Только вот на что надежды?

— Вы о чем сейчас, Татьяна? — Я насторожилась.

А она, будто спохватившись, стала все отрицать. Говорить, что домыслы и опасения озвучила, а фактов нет. Да и не будет, слишком хорошо она своего шефа знает.

Я подумала, что ревнивая по природе и влюбленная в шефа секретарша не лжет. И кому-кому, а мне бы все как на духу выложила. Вспомнила, как еще будучи совсем молодой, она плакала у меня в кабинете, сожалея о своей безответной любви.

Я говорила тогда с Сашей. Но он рассмеялся мне в лицо. О силе своего обаяния он знал и о своих поклонницах тоже.

Но любил лишь жену. Тогда еще совсем молоденькая и безумно симпатичная секретарша угрозы семье не представляла.

Я думала, что пройдет время, она встретит своего мужчину, влюбится и все встанет на свои места. Но она не встретила, и даже не пыталась. Она продолжала любить его одного, нет, даже не его одного, а его, его детей, его жену, потому что он ее любил. Она стала просто служить им, радоваться, что ее не гонят, что она может быть рядом. Она стала необходимой, это была ее цель, ее жизнь — быть необходимой им обоим.

Я знала, что Люба жалела ее.

Что понимала, как женщина женщину. Она посылала к Тане нескольких хирургов, они пытались ухаживать за ней, но она не принимала никого. У нее в сердце места хватало лишь на Него и его семью. С этим ничего нельзя было поделать, и все просто приняли ситуацию, как факт. С ней смирились. Татьяну уважали, любили по-своему. Без нее не могли обойтись, и она была счастлива. Вот просто счастлива тем, что имела.

Мои думы прервало появление Любы. Да, Валерка был прав. Не зря она на себя в зеркало смотрела…

Меня заметила, расцвела прямо.

— А вы к кому, мама?

Мама, сроду в жизни она меня мамой не называла.

Тетя Катя, да, а мамой только за глаза. Я и не претендовала никогда на роль ее матери. А зря. Она мне дочь, и даже ближе, чем дочь. Господи, о чем я думала по молодости, чего боялась?! Ее, девочку мою родную. Так у меня никого ближе ее нет. Вот я, Сашенька и она, ну внуки еще. Самые родные мои.

Я поднялась с дивана. Татьяна уже несла ей свежий халат и свежую, чистую пижаму.

Мы вошли в кабинет. Она пила свой кофе, а я спрашивала ее о здоровье потому, что выглядела она не очень.