Катя

Узнала, что меня вызывали ночью и Герман один ночевал, так устроила истерику, теперь вот в ее присутствии и только пару часов можно общаться.

— А моему семь. Сейчас школа, тяжеловато. Мама моя балует его слишком. Но она с ним больше, чем я.

— Понимаю. Кстати, сегодня хотел тебя встретить утром. Подошел к подъезду, а тут сам Корецкий выходит. Поздоровались. Он меня подвезти предложил. Пришлось согласиться. Вы с ним в одном доме живете?

— Да, в одном, — я говорила почти шепотом, а мое сердце через пятки ушло в неизвестном направлении. Я перевела разговор в другое русло и, давясь, запихала в себя все еду.

По дороге в отделение, я думала, как устроить Роме настоящие выходные, чтобы он мог с сыном быть столько, сколько нужно. Потому что это важно и прежде всего его сыну.

Дома я рассказала все Саше.

— Да, я подвез его сегодня. Я знаю все, что про вас говорят. Катя, я прошу тебя только об одном. Квартира должна быть Сашенькина. Все сбережения, что я ему оставляю, у Любы. Она не обманет.

— А я обману? Ты мне не доверяешь? Мне не нужны твои деньги! Я хочу знать, почему ты мне не доверяешь?

— Ты считаешь Романа приличным человеком?

— Ты не ответил на мой вопрос.

Да, приличным. Но Роман не имеет ко мне никакого отношения.

— Неправда, он ухаживает за тобой и ты принимаешь его ухаживания. Катя, не надо держать меня за идиота. Может, я и старый, но еще не в маразме. Роза каждый день, посиделки за обедом, а твой личный кабинет он вообще уже не покидает. А сегодня утром встречаю его у подъезда! Чего тебе нужно, Катя? Он? Так ты скажи прямо.

Мой академик перешел на крик. Сашенька подбежал к нему и обнял.

Он поцеловал ребенка в макушку.

— Не буду. Прости, малыш. Пойдем играть.

Он одарил меня ледяным взглядом, не дав даже слово сказать в свое оправдание и удалился в детскую, вместе с сыном.

Я же, как по сценарию плохой пьесы, принялась рыдать в подушку. Я раз сто прокручивала наш разговор. Снова и снова обдумывала его претензии. Я была чиста перед ним, но ведь вот так в дерьмо опустят и не отмоешься. Чем больше я думала над своей жизнью, тем жальче мне себя становилось и тем больше слез вырабатывал мой организм. Я не помню, чтобы еще так горько плакала за всю свою жизнь! Разве только когда папа ушел.

В голове мелькали картинки одна страшней другой. Но самым большим кошмаром было осознание, что он, мой любимый мужчина может уйти. И я останусь одна. Вот совсем одна без него. А одна я не смогу, я не выживу, я не перенесу, что угодно, но с ним.

Я встала с кровати и собиралась пойти в ванну умыться. А потом взять себя в руки и поставить все точки над «и»… И не показать себя тряпкой, и не дать понять, что испугалась, и что жить без него не могу.