Каждое лето после (ЛП)

— Это, — произношу я, — моя чёлка после расставании!

— Твоя что? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом с кривой ухмылкой, при этом задевая мои ноги своими.

Я смотрю вниз, где его бедра обхватывают мои, затем быстро возвращаюсь к его лицу.

— Ну, знаешь — челка после расставании, — говорю я, стараясь произносить как можно более четко. Он выглядит озадаченным. — Женщины делают новые прически, когда нас бросают. Или когда мы кого-то бросаем. Или иногда как раз тогда, когда нам нужно начать всё сначала. Челка — это как канун Нового года, но с волосами.

— Так ты была той, кто бросил, или той, кого бросили? — спрашивает он.

— Меня бросили. Совсем недавно, — я пытаюсь сосредоточиться на его глазах.

— Ах, блин. Извини, Перси.

— В любом случае, всё в порядке. Он был не тем парнем, который мне нужен.

— А, — говорит он, и когда я снова смотрю на него, он кажется более расслабленным. — Не фанат ужасов?

— Ты помнишь это, да?

Восторг покалывает у меня в пальцах ног.

— Конечно, — говорит он с открытой, обезоруживающей честностью. Я улыбаюсь — широкой, одурманенной, подпитываемой виски улыбкой. — Кто мог забыть, что его годами подвергали просмотру дерьмовых фильмов ужасов?

Это классический Сэм, дразнящий, но всегда нежный и никогда не злой.

Я опускаю часть о том, что я не рассказывала никому, с кем встречалась, об этой своей странной страсти. Что я даже фильмы ужасов больше не смотрю. Для Сэма моя любовь к классическим фильмам ужасов, вероятно, была основным биографическим фактом о Перси. Но для меня это была слишком интимная деталь, чтобы раскрывать её кому-либо из мужчин, с которыми я встречалась. И, что более важно, после того первого лета на озере эти фильмы у меня ассоциируются с Сэмом. Смотреть их сейчас было бы слишком больно.

— Ты шутишь? — спрашивает Сэм, явно сбитый с толку.

— Что ж, ты права, — бормочет он. — Он определенно не тот парень, который тебе нужен.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я. — Все ещё читаешь учебники анатомии для удовольствия?

Его глаза становятся шире, и я думаю, что его щеки потемнели под щетиной. Я не хотела поднимать это конкретное воспоминание. О его руках и губах на мне в его спальне.

— Я не… — начинаю я, но он перебивает: — Думаю, что мои дни чтения учебников закончились, — говорит он, давая мне выход. Но потом он добавляет: — Успокойся, Перси. Ты выглядишь так, словно тебя застукали за просмотром порно.

Я издаю звук облегчения, который находится на полпути между смехом и вздохом.

Мы допиваем наши напитки в счастливом молчании. Сэм наливает ещё. На улице уже темно, и я понятия не имею, как долго мы здесь находимся.

— Завтра мы пожалеем об этом, — говорю я, но это ложь.