Хозяин урмана

Товарищ Болшаков тоже хотел принять участие в выслеживании мерзкой контры, по его собственному выражению, но комиссар справедливо рассудил, что нельзя оставлять без присмотра и защиты хозяйство и женщин, и председатель коммуны с ним согласился.

Двенадцать комсомольцев-добровольцев под командованием комиссара Лаврикова направились в тайгу по следам свирепого врага, взявшего в плен их товарища. Впереди колонны бежала верная Звездочка, тоже пострадавшая от козней вражины и жаждавшая отомстить за свой страх и позор.

Лайка прекрасно держала след, так что к полудню отряд достиг излучины небольшой таежной речушки. На взгорке за высокими зарослями тальника коммунары и обнаружили скит. То, что это странное поселение — место жительства религиозных фанатиков-отщепенцев, объяснил многознающий товарищ Лавриков. Правда, коммунары никого из жителей не нашли, но теплое кострище посреди квадратного тесного двора, разбросанное повсюду имущество — ведра, лопата, грабли, топорище без топора, болотные слеги, какие-то плошки — свидетельствовало о том, что скит обитаем. А насельники то ли попрятались, узнав о приближении чужих, то ли ушли по своим таежным делам.

Скрывать им, очевидно, было нечего, как и охранять. Коммунары убедились в этом, заглянув в незапертые дома.

— Потрясающая нищета! — высказал общее мнение комсомолец Петрищев.

— Это явная маскировка, товарищи! — убежденно возразил товарищ Лавриков. — Враг хитер и изобретателен. Он успешно маскируется под беднейший класс, готовясь нанести очередной удар в спину революции!

— По-моему, так чересчур успешно, — пробормотал недоверчивый Братухин. Он тайно невзлюбил комиссара, считая, что тот превысил свои полномочия, накладывая взыскание на него и товарищей Верескова и Полянку.

— Близоруко рассуждаете, товарищ Братухин, — укорил его механизатор Бездетных. — Нельзя противника недооценивать, тем более такого опытного.

— И в чем же его опытность? — полез в бутылку Братухин. — Коров уводить да поросят тырить?

— Вы забываете, товарищ, что враг только поначалу похищал домашний скот, принадлежащий нашей коммуне, — терпеливо и обстоятельно продолжил Бездетных. — Думаю, этим, кстати, он стремился подорвать развитие коммунарского животноводства. Но ведь в дальнейшем он, враг наш, поняв, что мы не поддаемся его влиянию, пошел на настоящее преступление — пленил человека, комсомольца, подающего большие надежды на ниве механизаторства!

После такой справедливой отповеди комсомолец Братухин полностью осознал свой промах в политической оценке ситуации и опустил повинно голову. Тогда товарищ Лавриков сказал:

— Главное, мы нашли гнездо контрреволюции, этот рассадник мракобесия. Предлагаю остаться здесь, в ските, и дождаться появления вражин.