Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Я уже не видел войска короля Утора через завесу, сотворенную ветром, и не понимал, могли ли адские твари устоять против этого бешеного вихря.

Я оглянулся, чтобы посмотреть, как дела у отца. Он продолжал обходить Узор по кругу против ветра. В самой середине камня завивался золотой смерч. Края его воронки прикасались к линии Узора — и песок втягивался в воронку, а камень становился гладким и пустым.

А когда Узор исчез окончательно, я почувствовал, как зашевелился камень у меня под ногами. Он раскачивался все сильней и сильней, будто лодка посреди бурного моря. Мне показалось, будто нас несет по волнам.

Эйбер запрокинул голову и громко расхохотался, и я увидел: в нем проснулась его истинная сущность.

— Почувствуй! — кричал он мне. — Почувствуй эту силу! Почувствуй, как могущество Хаоса возвращается! Вот как все, наверное, было до тех пор, пока не появились Тени!

— Нет! — крикнул я в ответ. Дико завывал ветер. Я почти ничего не слышал, кроме его свиста, не видел ничего, кроме проносящихся перед глазами ослепительных красок. Но вдруг за камнем, сквозь ураган, я разглядел… звезды. Звезды, которые кружились и порхали, как светляки в ночи.

Суша и море исчезли. Трава… деревья… воины короля Утора — все куда-то пропало. Остался только плоский камень, и он плыл, будто остров, по морю пустоты. Бушевавшее вокруг нас безумие терзало все мое тело.

— Вот как должно быть! — воскликнул Эйбер. О, он был сейчас в своей стихии — лорд Хаоса, рожденный для того, чтобы находить радость в извечно меняющейся вселенной. — Ныне и присно! Вернись вместе со мной, Оберон! Все кончено! Отец разрушил Тени!

Он все еще держал в руке Карту, а свободную руку протянул мне. Я шагнул было к нему, но остановился и покачал головой.

— Нет, — ответил я. — Мое место здесь, рядом с отцом. А ты ступай.

Эйбер шумно, глубоко вдохнул и кивнул. Посмотрел на Карту… и исчез.

Дворкин продолжал ходить по кругу. Смертельно напуганный кошмаром, окружившим нас со всех сторон, я ничего не мог поделать, кроме как из последних сил держаться за соломинку надежды — надежды на то, что это еще не конец, а только начало чего-то нового, грандиозного.

Отец поравнялся со мной и протянул мне посох. Я убрал в ножны меч и ухватился за другой конец деревянного шеста.

— Смотри! — воскликнул я.

В самом центре камня стоял стройный белый единорог, гордо воздев голову. На шее у чудесного зверя на серебряной цепочке висел большой рубин. Порывы ветра трепали гриву и хвост единорога, а когда он поворачивал голову, его глаза сверкали темно-алым цветом, словно рубины, словно Судный Камень.

Дворкин увидел единорога и улыбнулся.

— Она оберегает это место для нас! — прокричал он. — Мы должны начинать! Времени у нас совсем немного!

— Что я должен делать?

Я вытащил нож.