Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Отец протянул мне руку.

— Порежь меня! — воскликнул он, стараясь перекричать вой ветра. — Вскрой мне вену! Пусти кровь!

Я глубоко вдохнул, выдохнул, сжал запястье отца и быстро полоснул по коже ножом. Надрез получился длинным, но неглубоким. Мне не хотелось, чтобы у отца вытекла вся кровь и он умер. Он должен был ясно мыслить, делая свое дело.

Дворкин скривился от боли, но сумел сжать кулак. Кровь залила его руку, закапала с кончиков пальцев. Он медленно и ровно зашагал в обратную сторону, оставляя на камне полоску крови. Кровь падала на камень, шипя и потрескивая, будто жир на горячей сковороде, и на поверхности начала появляться светящаяся голубая линия.

Она испускала собственный, внутренний свет, подобного которому я никогда прежде не видел.

Я сразу же понял, чем занялся отец. Он рисовал новый Узор, совпадающий с Узором внутри меня и внутри Судного Камня. Он работал медленно и аккуратно, ни на мгновение не останавливаясь. Отец проливал свою кровь, а Узор глубоко запечатлевался на камне.

Ветер мало-помалу затихал. Буря успокаивалась. Отец продолжал свой путь по камню и вычерчивал линии Узора своей кровью.

Когда он закончил свой труд и встал в центре камня рядом с единорогом, в мире воцарилась потрясающая тишина — никогда мне не доводилось бывать посреди такой тишины.

Медленно и беззвучно Дворкин рухнул на камень и в мгновение ока исчез — и единорог вместе с ним.

А потом земля под ногами затряслась и закачалась. Я потерял равновесие и, упав, скатился с камня, во мрак, которому, казалось, не было, нет и не будет конца.

Джон Грегори Бетанкур

Меня со всех сторон окружала серая мгла. Серость цвета предрассветных сумерек. Часы, дни, годы, столетия серости.

Безликая, всепоглощающая, всеокутывающая серость, высасывающая силы из тела и желание жить из сердца. Столько серости, что ее невозможно охватить целиком, как ни старайся. Я падал сквозь эту серость, думая о моем чокнутом братце Эйбере, бросившем меня. Потом я стал думать о моем чокнутом отце, Дворкине, который оставил меня прикрывать ему спину, пока он будет уничтожать вселенную.

Некоторое время мне хотелось убить их обоих. Это тянулось очень, очень долго. Потом мне хотелось как следует взгреть их. Это тянулось еще дольше.

В конце концов мне стало на все наплевать.

Но я все еще продолжал падать.

Прошли бессчетные эпохи. Разум мой блуждал; мне снились невеселые сны. Я постоянно слышал голос отца.

– Будь терпелив, – вроде как сказал он. – Конец придет, а за ним лежит начало.

– А мне-то что с того? – настороженно поинтересовался я.

– Ничего, – ответил он. – Ты был всего лишь инструментом, который использовали и выбросили за ненадобностью.

Я задергался, пытаясь схватить его, но руки мои лишь беспорядочно молотили по пустоте.