Хроники Амбера. Книги 1 - 13

За нами следовали его четыре сына и стадо жрецов Оберона в белых одеяниях.

Мы с королем взошли на поджидающие нас золотые колесницы, запряженные белыми лошадьми, и заняли места за спиной у возниц, одетых в простые белые туники. По сигналу короля дворцовые ворота отворились, возницы послали лошадей вперед, и мы медленно и величественно покатились по булыжным мостовым Кейолдара.

Перед нами шли ливрейные лакеи с жезлами; они выкрикивали предупреждения и расчищали нам путь. Впрочем, им не приходилось прилагать для этого особых усилий. Передо мной все и так расступались, и на лицах людей был написан благоговейный трепет и изумление.

Это слегка подрывало мое самообладание, но я старался никак не выказывать своего смущения. В конце концов, эти люди станут моей армией, когда мы выйдем против Утора.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Когда мы проезжали мимо, люди опускались на колени и склоняли головы. Но при этом не переставали выкликать мое имя.

Наши колесницы медленно и величественно, бок о бок катились по забитым народом улицам. Мы направлялись в центр города.

Там, в полумиле от дворца, высился храм Оберона – гигантская пирамида, облицованная сверкающим белым мрамором. Его стены представляли собою ступени, восходящие к плоской вершине. Я никогда еще не видель столь огромной и внушительной постройки.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Поскольку я изо всех сил напускал на себя божественный вид, то не махал и не улыбался в ответ. Однако же я то и дело одобрительно кивал. Кажется, это вполне соответствовало ожиданиям общественности.

Мы подъехали к пирамиде и остановились; я сошел с колесницы.

Дети принялись разбрасывать передо мной лепестки белых роз. Хор затянул торжественный гимн в мою честь.

Я молча принялся подниматься по мраморной стене-лестнице пирамиды; по бокам от меня шли король Элсом с сыновьями, а следом – жреческая верхушка. Солнце согревало мне спину; с юга дул прохладный ветерок. В небе парило несколько птиц; их крики тонули в оглушительном реве, несшемся снизу.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон! – продолжала скандировать толпа. – О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Казалось, будто это не закончится никогда, но в конце концов я все-таки добрался до верха пирамиды – квадратной площадки со сторонами примерно в тридцать футов.

У ее края стоял приготовленный для меня золотой трон, поставленный с таким расчетом, чтобы меня видно было всем, кто находился внизу. Хорошо хоть, что на сиденье положили подушку. Я слегка развеселился: кто-то дал себе труд подумать о божественной заднице.

Я повернулся и поднял руку. Толпа мгновенно смолкла.