Развод и девичья фамилия

– Я очень устал, – признался он, – ужасно.

– Ты?! – не поверила Кира. – Ты никогда не устаешь!"

"– Я устал, – повторил он, – я поменял работу и стал заниматься тем, в чем ничего не понимаю.

– Как – не понимаешь?! Ты что?

– Не понимаю, – настаивал он упрямо, – знаешь, защитить докторскую и остаться без профессии…

– Как – без профессии?! Ты что? С ума сошел?!

– Да не сошел. Это сейчас у меня уже почти что есть профессия. По крайней мере, я стал понимать, кем именно работаю и что именно это за работа. Несколько лет подряд я только делал вид, что понимаю. Это трудно. Начальство, – тут он улыбнулся, Кира почувствовала, – начальство можно убедить в чем угодно, а самого себя нет. Я так… боялся, что ничего не сумею. Что в один прекрасный день все догадаются, что я никто. Дурак без профессии и без мозгов.

– Ты… без мозгов?!

– Почему ты все время переспрашиваешь?! – вдруг рассердился он. – Я, я!.. Я тебе рассказываю про себя!

– Сереж, ты сделал карьеру, и не где-нибудь…

– Да ладно!.. Моя карьера зависела только от моих научных званий, а званий как раз было хоть отбавляй! Японцы любят звания и доверяют им.

Больно надавив локтем на его ногу, Кира села прямее и недоверчиво посмотрела ему в лицо.

– Ты и вправду какой-то больной, Серый. То есть как бы японцам все равно, что ты собой представляешь, были бы только дипломы?! Ну а если бы ты их купил, ты бы все равно сделал такую карьеру? От старшего специалиста до директора по науке?

– Черт его знает, – признался Сергей.

– Тебе в отпуск надо, – решительно сказала Кира, – на море. Одному. Чтоб только лежать и ни о чем не думать. Особенно о японцах.

– Мне не надо одному. – Он взял ее за коротко стриженный затылок и притянул к своему лицу. – Мне надо с тобой. В отпуск и вообще. Мне одному вообще ничего не нужно, Кира. Мне одному неинтересно. Незачем. Понимаешь? – С двух сторон он сильно сдавил ей ребра. – Понимаешь?

– Понимаю, отпусти.

– Кира, я прошу тебя. Пожалуйста.

В глазах плыли фиолетовые светящиеся круги с оранжевыми краями. Они бешено вращались, вгрызались в мозг, в самую его середину, отпиливали куски. Куски отваливались ломтями. Скоро не останется совсем ничего. Только пустая оболочка, внутри которой раньше был Сергей Литвинов.

– Серый, мы же не можем!.. А если опять все сначала?! Опять будем разводиться?!

Он тискал ее и трогал под курткой и от этого и от визжащих кругов в голове ничего не соображал. Он всегда плохо соображал, когда хотел ее.

– Не будем. Не будем мы разводиться. Я тебя больше не отпущу. Хватит.

– Серый, ты все слишком упрощаешь.

Но он был уверен, что все на самом деле очень просто и это она усложняет по своей женской и журналистской привычке.