Развод и девичья фамилия

Почему Сергей не приделал как следует эту чертову раму, в отчаянии подумала Кира. Если бы приделал, он не залез бы! Он не залез бы, и все бы обошлось.

Ей стало так страшно, что она подалась назад за его спину, в тот самый темный угол, из которого только что так самонадеянно выбралась, и Сергей кивнул. Он дышал ровно и глубоко, и Кира подумала, что он почему-то совсем не боится. Со своей всегдашней ослиной самонадеянностью он решил, что это просто жулик, жулик, а не убийца, а потому бояться нечего и не боится.

В окне бесшумно возник черный силуэт – луна светила в спину жулику, обрисовывала голову и плечи и поднятые руки.

Кира пискнула.

– Сейчас он снимет решетку, откроет окно, и я зажгу свет, – прошептал рядом Сергей.

Свет?! Зачем свет?! Если он зажжет свет, они будут как на ладони, беззащитные и слабые, а черный силуэт в окне казался огромным и страшным.

Кира замотала головой и схватила Сергея за руку. Он нетерпеливо выдернул руку.

Со слабым скрежетом решетка отделилась от окна, человек аккуратно снял ее и опустил, почти беззвучно. Освещенная голубым светом рука просунулась в форточку и подергала шпингалет – вверх и вниз. Шпингалет загрохотал и забренчал в тишине так, что рука на секунду замерла, но потом снова двинулась вперед. Рамы были старые и слабые, шпингалет сопротивлялся недолго. Человек в окне потянул раму на себя, как будто проверяя, а потом стал медленно вдвигаться в узкую форточку, чтобы открыть нижний.

Кира поняла, что сейчас он непременно их увидит.

Увидит и убьет.

Ничего не произошло. В тишине и лунном свете он открыл второй шпингалет, и окно, застоявшееся за зиму, нехотя распахнулось. Две руки взялись за подоконник, и человек тяжело спрыгнул в комнату. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь, а потом достал фонарь – маленький и слабый, Тим однажды купил себе такой в киоске и несколько дней с ним не расставался, светил под диваны, за шкафы и еще зачем-то за унитаз, хотя там ничего интересного отродясь не было.

Желтый лучик мазнул по стенам, по боку голландской печки, по письменному столу и креслам. Не дойдя до Сергея с Кирой, луч вернулся к столу, и человек сделал шаг. Скрипнули половицы.

Очень медленно и очень осторожно он добрался до стола, пристроил свой фонарик и выдвинул ящик.

Сергей вдруг сделал стремительное движение, что-то сухо щелкнуло, и ослепительно яркий свет озарил комнату. Кира зажмурилась изо всех сил, раздался топот, треск, короткий удар и вой.

– Кира, – громко скомандовал Сергей. Так громко, что у нее зазвенело в ушах. – Кира, закрой окно.

Тогда она с безумно округлившимися глазами выбралась из угла за креслом.

Ее муж сидел на корточках перед письменным столом.