Развод и девичья фамилия

Аллочка разбиралась в играх до тонкостей, хотя пользовалась своим умением не слишком часто.

Теперь, когда игру предлагал Батурин, она растерялась.

Батурину стало неловко.

– Да, – сказал он, одним глотком допив из стакана кофе, – так что там с Костиком?

– Я видела, – выпалила Аллочка ему в лицо. – Я видела, что это именно вы сунули ему в портфель листок из Кириной статьи. Видела, Григорий Алексеевич.

Кира попятилась, зацепилась ногой за лямку брошенного рюкзака и стала валиться на спину. Сергей не мог оторвать глаз от маленькой черной дырочки в вороненом стволе.

Нужно как-то спасти Киру. И Тима.

Где-то в квартире их сын. Скорее всего он еще спит. Спит и ничего не знает. Он не должен проснуться от выстрела, который убьет его мать.

– Мам, пап, привет! – пробасил Тим где-то совсем близко.

– Тим! – крикнула Кира. – Тим, не смей сюда ходить?!

– Почему же? – спросила Валентина и нелепо взмахнула пистолетом.

«Сейчас, – подумал Сергей. – Как же я не был готов?!! Почему?!!»

– Пап, – Тим выскочил из коридора, ведущего в кухню, из него вышла и Валентина. – Вы чего там в Малаховке делали?

На нем были пижамные штаны, волосы всклокочены, а в кулаке почему-то зубная щетка.

– Пап, смотри! – Он подбежал к Валентине и вытащил у нее из руки пистолет. – Классная штука, да? Мы ее в диване нашли. Как ты думаешь, откуда она там взялась, а, пап?! Мам, ты чего? Ты чего, мам?! Пап, что с ней, а?

– Тима! – крикнула Кира, бросилась и обняла его, как будто не чаяла увидеть живым. – Тимка! Ты просто… ты просто дурак какой-то!!

И заплакала.

– Почему дурак-то? – не понял Тим. – Папа, ну посмотри же ты!..

– Смотрю.

Сергей постоял еще секунду, прогоняя безумие из головы. Ладони были мокрыми, и сердце колотилось у глаз.

– Где вы это взяли?

– В диване, – доложила Валентина и покосилась на пистолет, – в гостиной, в диване. Я хотела лечь на нем, а он… не слишком удобен. Особенно для моего ревматизма. Мы с Тимочкой решили его разложить и…

На самом деле они полезли в диван, потому что играли в дурака до первого часу и потеряли карту. Они играли в дурака, ели бутерброды с колбасой и толстыми кусками желтого сыра, и еще солнечные квадратики мармелада, и конфеты «Трюфели», которые обожала Валентина, и клубничный джем, и жареные орешки.

А потом они полезли в диван искать карту и нашли… пистолет.

Они долго рассматривали его, вытаскивали друг у друга из рук, сталкивались лбами, шушукались, совещались, потом Валентина сунула его в карман своего клетчатого фартука и, как Тим ни ныл, больше ему не дала.

– Покажите где, – приказал Сергей, – где именно, покажите.

Они показали. Злополучная карта, так и не найденная ночью, оказалась на самом виду, и Тим даже делал некоторые маневры, чтобы припрятать ее, но ни отец, ни мать ничего не заметили.