Развод и девичья фамилия

– Ладно, – сказал полковник, – заканчивайте здесь и подходите. Если этот, – кивок в сторону Крепова, – принесет выпить, рекомендую сначала понюхать и на веру ничего не принимать.

– Това-арищ полковник!

– Я хочу домой, – скороговоркой заявила снизу Аллочка, – мне нужно домой. Родители, наверное, с ума сходят. Маме нельзя волноваться. Мне нужно папе позвонить.

Кира соскочила со стойки и охнула от боли в ноге.

– Буду теперь как ты, – сказала она Батурину и присела на корточки перед Аллочкой, которая все бормотала, как в лихорадке:

– Позвонить. Мне обязательно нужно позвонить. Прямо сейчас. Маме нельзя волноваться. Они, наверное, меня потеряли. Я всегда звоню, когда прихожу на работу, и сегодня должна была позвонить, а вот не позвонила. Мама сегодня улетает в Париж. У отца там переговоры, а он терпеть не может ездить один. Они, наверное, уже улетели. Рейс в девять сорок. Они не знали, что я… что у меня…"

"Над Кириным ухом как будто что-то мелькнуло, свистнуло, и батуринская лапа изо всей силы впечаталась в Аллочкину щеку. Голова ее дернулась, затылок стукнулся о мраморную стойку.

– Хорош или еще? – деловито спросил Батурин, рассматривая Аллочку, как будто масло на глаз наливал в двигатель.

Аллочка моргнула – веки сошлись и разошлись, и, когда они разошлись, Кира увидела совсем другие глаза. Словно Аллочка вдруг вынырнула из озера безумия. Вынырнула, вытерла лицо, посмотрела вокруг и поняла – надо вылезать.

– Кира? – спросила она. – Ты жива, да?

– Да.

Но Кира ее почти не интересовала.

– Ты остался жив, да? Я же видела, как вас убили! Он выстрелил, и вы упали, прямо перед нами. Я знаю, я же видела, что вы не дышите!

– Он дышал, – вмешался друг Креп, – он родной брат Витаса, ты разве не знала? У них эти… генетические отклонения. Жабры, – и он смешно оттопырил уши, показывая Кире и Аллочке, какие жабры у братьев – Витаса и Батурина.

– Игорь, подойди, а? – позвали из группы в камуфляже и халатах.

– Это еще братва не видала, которая по кустам и крышам лежит, что ты здесь, – с удовольствием, как будто предвкушая момент, когда «братва» узнает, сказал Креп Батурину, – слушай, Батут, поедем вечером ко мне, а? Посидим, выпьем…

– Игорь!

– Да иду, иду! Батут, ты тоже подгребай.

– Ладно, давай.

Родной брат Витаса по прозвищу Батут взял Аллочку за руку и потянул вверх. Она послушно встала, сразу оказавшись на голову выше Киры и почти вровень с ним.

– Почему ты жив? – требовательно спросила она у него. Почему-то она говорила ему то «ты», то «вы». – Я же видела, как ты упал.

– Я профессионал, – морщась, сказал брат Витаса, – то, что я упал, означает только то, что я упал. Сейчас со всех снимут показания, и можно ехать домой.