Развод и девичья фамилия

 – Пап, ты чего? Уезжаешь?

– Нет пока, а что? – спросил Сергей.

– Да нет, – ответил Тим и пожал плечами, – ничего. А когда ты уедешь?

Сергей посмотрел на него. Пижамные штаны он заменил на широченные, болотного цвета брючищи с карманами, оттопыренными настолько, что создавалось впечатление, что в каждом из них лежит по килограмму картошки. Тощая шея наивно выглядывала из выреза байковой пижамной кофты, переодеть которую у сына, очевидно, сил уже не хватило. На макушке торчал нелепый золотистый хохол, а сбоку волосы были сильно примяты – раз уж пижама осталась на месте, то заодно можно и не причесываться!

– Пап, ты чего? – спросил Тим и почесал одной ногой другую. – Ну переодену я сейчас эту хреновину!..

– Тим, не выражайся, – сказал Сергей машинально.

Какого черта они развелись с Кирой?! Ни одна из их самых сумасшедших ссор, в которой ни разу никто никому и ничего не доказал, не стоит этого встревоженного, тщательно замаскированного, «контролирующего» выражения на детской физиономии – только бы не пропустить, только бы вовремя перехватить, чтобы не уехал, чтобы пообедал, чтобы дождался мать, и, может быть, тогда все наладится.

Что наладится? Разве что-нибудь может наладиться?

– Пап, ты чай будешь? Валентина печет что-то.

– Буду.

– А ты когда уедешь?

– Я пока уезжать не собираюсь, – ответил Сергей и дернул сына за хохол на макушке. – Может, после обеда. Но вечером я обязательно приеду, Тим.

– Приедешь? – переспросил сын недоверчиво. – А козлина? Не приедет?

– Козлина не приедет, – сообщил Сергей, – пижаму переодень. Ты же не инвалид в больнице, чтобы весь день в пижаме ходить!

– Точно козлина не приедет?

– Козлина точно не приедет.

– Тимочка, – позвала Валентина нежно, – Тимочка, мой ручки, сейчас будут плюшки. А бутербродиков сделать?

Тим закатил глаза.

– И у папы спроси, он будет с нами чай пить или ему в кабинет подать. – Тут она выглянула в коридор, увидала Сергея и схватилась за сердце: – Боже! Боже мой, как вы меня напугали!..

– А вы-то меня как! – признался Сергей. – Подавать мне не надо, я сейчас позвоню и стану с вами пить. На кухне.

Валентина явно предпочла бы пить без него. Он был «злодей и тиран», Кира – «бедная малютка», а Тим – «несчастный ребенок», и все это явственно читалось на ее физиономии.

Сергей вздохнул.

Он закрыл за собой дверь в Кирин кабинет – бывший свой – и первым делом позвонил на работу.

– Сергей Константинович, слава богу, – вскрикнула секретарша, как будто он пропал по меньшей мере на три недели, – звоню, звоню, а вас дома нет!..

– Вы бы мне на мобильный позвонили, Ирина Федоровна.

– Не работает, – с готовностью доложила секретарша, – выключен или находится вне зоны действия сети.

– Да что вы? – удивился Сергей.