Развод и девичья фамилия

В начале труп, а в конце – шиш. Дело закрыто. Виноватых нет. Труп сам по себе труп, а убийцы как будто нет. Вы про это писали?

– Я писала про детективные романы. Статью.

– Вы что? Литературный критик?

– Я не критик, но у нас нечего было поставить в номер, а тогда только-только объявили премию за лучший детективный роман. Костик попросил меня написать. Я написала.

– Можно статью-то поглядеть?

– Она не вышла, – негромко сказал Батурин. – Кто-то тогда помер. Кто, Кира?

– Ну во-от, – протянул капитан с таким удовлетворением, как будто Кира наконец-то призналась, что это она пристрелила Костика почти на пороге своего дома, – не вышла! Значит, нет никакой статьи.

– Есть, – Кира старательно и глубоко дышала. Батурин видел, как ей трудно, а капитан нет. – Статья есть. Рукопись очень большая. Это только один абзац. Тогда в Париже умер художник Михаил Швидинский, и пошел материал про него, а детективы остались про запас. У нас так часто бывает."

"– А у нас, – сообщил капитан, рассматривая свою папиросу, – часто бывает так, что сначала пишут записки с угрозами, а потом убивают. Даже, бывает, киллеров нанимают, чтоб самим, так сказать, руки не марать.

– Да поймите вы! – закричала Кира, и всхлипывания за дверью прекратились – очевидно, Раиса стала слушать и перестала рыдать. Кто там еще слушает и сколько их? Полредакции? Или уже вся собралась? – Да поймите вы, что это очень глупо – убивать Костика в собственном подъезде! Ну я же не идиотка, чтобы этого не понимать! Да еще с запиской в портфеле! Ну неужели вы думаете, что я не забрала бы записку, если бы знала, что она у него в портфеле?!! Неужели вам даже в голову не приходит, что если я ему угрожала, то должна была элементарно… замести следы! Так это называется?

Батурин тяжело прохромал мимо, вышел в приемную и закрыл за собой дверь. Капитан проводил его взглядом.

– А вам, – спросил он у Киры, которая судорожно пыталась закурить, – вам в голову не приходит, что все сходится именно на вас? Я вам не герой сериала, я в Лос-Анджелес не поеду международный заговор против вашего Костика разоблачать. Мне и здесь все ясно.

– Что тут такое?! – громко говорил за дверью Батурин. – Почему общий сбор?! Раиса, прекратите рыдать! Леонид Борисович, у вас ко мне что-то срочное? Всем немедленно разойтись по рабочим местам, собрание коллектива я назначаю на четыре часа, тогда и будете рыдать, а сейчас по местам, и чтобы я в коридорах никого не видел! Это ясно?

Капитан Гальцев посмотрел на дверь.

– Во дает командир, – то ли с осуждением, то ли с одобрением сказал он. – Это его потерпевший вчера уволить грозился?

Кира ничего не ответила. В пепельнице была гора окурков, и ей почему-то казалось, что все дело в этой пепельнице, полной окурков.