Развод и девичья фамилия

Договорились?

– Конечно! – пылко воскликнул Аристарх Матвеевич, вознамериваясь немедленно броситься и обрадовать Леночку, что у них сегодня будет гость, который по достоинству оценит ее «конфитюр». И на некоторое время можно будет даже вообразить, что к ним приехал сын, много лет назад утонувший во время какой-то дальней экспедиции, и Леночка станет суетиться и ухаживать, и достанет чистую скатерть, и чашки с пастушками и пастухами, и уберет со стола обувную коробку, полную лекарств, – свидетельство того, что время уходит, его почти уже нет, и ничего не изменить, не поправить, не начать заново, и никому не съесть весь малиновый «конфитюр», который она такая мастерица варить!.

– Спасибо, – пробормотал старик, как будто Сергей сделал ему невесть какое одолжение, – большое спасибо, Сергей Константинович!.. У нас калитка немного… покосилась, так вы ее толкните получше.

– Я через забор, – улыбнулся Сергей.

Спрашивать об этом не следовало, но он все-таки спросил:

– А из Кириных гостей никто… на ночь не оставался?

– На ночь? – наивно удивился сосед. – Нет, ну что вы! Здесь же до Москвы недалеко! Все, кто приезжал, сразу же и уезжали.

Значит, героя-любовника она в Малаховку не взяла. Глупо было радоваться, но Сергей все-таки обрадовался.

– А кто у нее тогда бывал, вы не запомнили?

Аристарх Матвеевич подумал немного.

– Нет, – сказал он виновато, – не запомнил. Какой-то мужчина был, солидный. Прошел и поздоровался. Девушка какая-то, сильно надушенная. Раньше считалось дурным вкусом, а сейчас… – Тут он сконфузился немного. – Валентина Степановна приезжала, да! Заходила к нам с Леночкой.

Лицо его осветилось приятным воспоминанием, как к «ним с Леночкой» заходила Валентина, и он продолжал:

– И еще один приезжал, но в дом не заходил.

– Как не заходил?

– Да вот не заходил, Сергей Константинович. Я на почту ходил, за газетой. Мы, знаете ли, на почте получаем, потому что в последнее время газеты стали воровать. Вышел, стоит машина. Возле нее мужчина курит. Я поздоровался, и он мне кивнул. Я, наверное, с полчаса ходил. Возвращаюсь, машина все стоит, а он все курит. Увидел меня, сел и уехал.

– Странно, – удивился Сергей, – может, он уже к тому времени вышел?

– Может, и вышел, – согласился старик, – только у него следы очень приметные – хромает сильно, и палка, а у самой калитки никаких таких следов не было.

Александра Зубова ненавидела имя Аллочка, которое прилепилось к ней, когда ей было месяцев пять, с тех пор никак не отлеплялось.

Это имя стало ее врагом, ее «пятой колонной», ее камнем преткновения. Оно просачивалось за ней повсюду, как керосин в мясной пирог в романе Джерома.