Развод и девичья фамилия

Она же не сумасшедшая, на самом-то деле!

Вчера Константин Сергеевич вновь закатил ей скандал – ужасный, унизительный, слышный на всю редакцию! Он снова орал, встряхивал головой, багровел, а она ни слова не могла вставить в свое оправдание, он не желал ничего слушать, он сразу понял, какая идиотка Аллочка, и был рад, что его мнение так блистательно и точно подтверждалось!

А сегодня его уже нет. Нет в живых. Его убили.

С утра в редакции началась паника, постепенно переросшая в тихий конец света. Никто не работал, телефоны подпрыгивали и разрывались от звона. Мужская половина мрачно курила на лестнице, женская утирала глаза и шептала друг другу в уши, что «бедный Костик вернулся к старой любовнице, а она его и…».

Милиция задавала вопросы и копалась в кабинете главного, всегда сдержанная и холодная Кира Ятт, вдруг ставшая растерянной, не выходила из своей комнаты, куда еще утром прохромал Батурин и тоже с тех пор не показывался.

Аллочка честно рассказала капитану Гальцеву, что накануне главный на всю редакцию орал, что он ее уволит, но, кажется, капитана это нисколько не заинтересовало. Он спросил еще что-то про статью, которую когда-то писала Кира и о которой Аллочка ничего не знала, а Магда Израилевна «по секрету» сообщила, что в портфеле у Костика обнаружилась «записочка», а в «записочке» Кира угрожает с ним разделаться.

Вот когда Магда Израилевна сказала «записочка», Аллочка с ужасом, от которого остановилось сердце – на самом деле остановилось, как будто сжатое ледяной рукой, – поняла, что знает, кто его убил .

Телефон зазвонил, и Аллочка подпрыгнула на своем стуле. Телефон у нее на столе почти никогда не звонил – она никому не была нужна.

Аллочка схватила трубку и задержала дыхание, чтобы «алло» прозвучало солидно и красиво.

Звонила мать.

– Зайка, ты как там, – весело спросила она, – я тебе звоню, звоню, а мобильный не отвечает!

– Мама, я на работе, – прошипела Аллочка, стреляя глазами по сторонам, не слышит ли кто, как с ней разговаривает мать. Как с маленькой.

– Ну и что? Или ты занята?

– Занята.

– Как у вас дела?

– Плохо, мам. Я потом тебе расскажу.

– Что случилось? – встревожилась мать. Она вечно тревожилась об отце и об Аллочке, как будто отцу было четырнадцать, а Аллочке – семь.

– Мам, я тебе все расскажу потом!.

.

– Ну когда же потом? По вечерам ты мне не звонишь, и вообще это была совершенно идиотская идея – жить одной. Мы скучаем, и ты без присмотра.

– Мама!

– Зайка, поедем с нами в Париж. Мы летим в пятницу. У отца какие-то дела, а я уж с ним заодно. Поедем, а? Мы с тобой хоть погуляем. Там сакура цветет, и яблони на Елисейских Полях. Мне сегодня звонила Фру.

Так звали жену отцовского делового партнера.

– Мам, я не могу, у меня теперь работа.

– Ну на выходные, конечно. Работу пропускать нельзя.