Клиника в Гоблинском переулке

Как обычно в это время, семья собралась на ужин за круглым столом, под уютным абажуром, свисающим на длинном шнуре. Я набрала в грудь побольше воздуха и вышла на свет из полумрака коридора.

Разговор прервался. Папа – о, папуля, как ты сдал за последний год! – уставился на меня, близоруко сощурившись. Но вот мама всплеснула руками, воскликнула: «Грейси!», а Верика – ух, какая она стала большая, скоро меня перерастет! – с визгом повисла у меня на шее.

Они, все трое, обняли меня со всех сторон. Верика и мама за талию, а папа обхватил сразу всех, уместил в свои медвежьи объятия. Я всю дорогу держалась, не проронила ни слезинки, но тут расклеилась, разревелась.

– Что случилось? – всполошилась мама. – Что-то в университете? Мы получили твое письмо, что ты останешься работать до конца лета в клинике, где проходила практику. Твой начальник… Этот, как его… Мэтр Ланселот тебя уволил?

Я закусила губу, качнула головой: то ли нет, то ли да.

– Нет, сама ушла, – призналась я. – У нас… возникли небольшие разногласия.

– Мэтр Сумасброд! – фыркнула сестренка, которая из милой крошки превратилась в колючего подростка.

– Верика! – воскликнула мама.

– Нет, а что? Что я не так сказала? Все эти аристократы одинаковые! Им вожжа под хвост попадет, и все – не знаешь, чего ждать!

Меня усадили за стол, накормили и потребовали рассказа о клинике в маленьком городке со смешным названием, о сложных медицинских случаях и, конечно, о графе, который руководит клиникой.

Я послушно рассказывала обо всем, умолчав, правда, что едва не потеряла ноги: пожалела родителей, и разговор о мэтре Ланселоте тоже обходила стороной. Мама пару раз спросила, а когда я отмолчалась, поглядела странно и перевела беседу на другую тему.

Спать мне постелили в комнате Верики. Комната всегда была нашей общей спальней, но после того, как я уехала, сестренка сделалась ее полновластной владелицей, что тринадцатилетнюю девочку вполне устраивало.

Конечно, ее обрадовал мой приезд, но, снимая с моей старой постели своих тряпичных кукол, зайцев и медведей, она на всякий случай уточнила:

– А ты к нам надолго погостить? Осенью ведь обратно в университет, да?

Мысль об университете отозвалась в сердце неожиданной болью. «А что, если мэтр Ланселот пытается разыскать меня в столице? Адреса родителей он не знает…» Я заставила глупое сердце замолчать: я специально сбежала в Ветряные Мельницы, чтобы Ланс меня не нашел.

Я проспала беспробудно всю ночь и все утро, встала ближе к обеду. Признаюсь, мне и вовсе не хотелось вставать с постели, хотелось лежать, смотреть в стену и ни о чем не думать. Вообще ни о чем… Но Верика, которая с трудом дождалась моего пробуждения, забралась ко мне под одеяло.