Когда я стала ведьмой

— Грэхэм, я помогу тебе, мы нашли заклинание, я превращу тебя в человека, сутки походишь им, а послезавтра ты снова будешь летать и творить свою магию, и я очень и очень надеюсь, что ты больше не будешь делать глупых и злых поступков. — Подставила для него свою ладошку, на которую он вопросительно уставился. — Забирайся, повезу тебя на себе.

Усадив на свое плечо фейри, где он удобно устроился и ухватился за мои волосы, я пошла творить волшебство.

Установив маленький котелок над спиртовкой и залив туда «живой» воды, начала помешивая специальной ложкой, закидывать в варево ингредиенты: сухие цветы бузины, порошок из корня мандрагоры, слюна «вечерней жабы» (даже не знаю такой вид), скинутая шкура ящерицы, древесина дуба, чешуя русалки (какой кошмар), еще много разных травок и кореньев. Когда варево приобрело темный синий оттенок и стало густеть, я начала говорить заклинание:

— Волшебство творю и зло не несу. Пусть фейри обратиться человеком, сутки пробудет так и с восходом солнца вернется всё вспять. Да будет так!

И специальным ножиком уколола себе палец и капнула ровно три капли своей крови.

— Грэхэм, теперь ты, три капли крови. — Нн сделал как я сказала.

Аккуратно, чтоб не разлить ни капли и не обжечься, перелила зелье в кружку и стала ждать, когда остынет.

Фейри сидел на моем плече и за это время не проронил ни слова.

Спустившись вниз и собрав всех домочадцев, в том числе и кота, дав соломинку фейри, мы начали ждать, когда он полную кружку зелья выпьет. Запах у него тоже получился очень специфический, пахло жженым пластиком. На вкус даже представлять не хочу.

Фейри пил, потом делал остановку, высовывал язык, кривился, снова пил и так добрых двадцать минут.

Закончив, он сел и скрестил ноги, мы все сидели и ждали чего-то. Пока ничего не происходило.

И тут фейри схватился за живот, завалился на один бок и от боли очень сильно и громко закричал.

Я подскочила как ужаленная, что мой стул упал, кот в ужасе убежал. Домовые вжались в спинки стульев, Любаша вообще зажмурилась.

А тем временем, фейри менялся, у него отпали крылышки, с него исчезла одежда и он стал расти очень быстро, со стола стала падать посуда, которую он задевал своим телом, пока рос.

И вот на моём обеденном столе лежит высоченный, обнаженный молодой мужчина.

— Вашу ж мать! …………… (много непечатного текста).

У него были растрепанные волнистые пшеничного цвета волосы, кожа белая, тело мускулистое и жилистое и он очень часто-часто дышал. Если будет так дышать, то у него случится гипервентиляция легких, и он задохнётся!

Я потыкала его в плечо пальцем. Теплый.

Он открыл глаза цвета ясного голубого неба. И заговорил таким голосом, от которого у меня прошлись толпы мурашек по коже.