Мы не навсегда

– Вань, я плохая нянька, но другой у тебя сейчас нет… Твоя мама… она…"

"«Сегодня умерла», – добавляю мысленно. Малыш смотрит на меня орехово-карими глазками и постанывает. Его грудь тяжело вздымается, межреберные промежутки втягиваются. Как врач я знаю, что это плохой знак… Звоню в «скорую» и выясняю, какая сегодня больница дежурит. Вызываю такси – так будет быстрее и надежнее. Глажу горячую кожу Ванечки, удивляясь странному, затопившему меня ощущению – я его не ненавижу… Сочувствую, жалею, волнуюсь о нем, но ненавидеть… Нет.

– Папуль, такси скоро подъедет. Мы пошли, – застываю в коридоре, прижимая сонного Ваню к груди.

– Сонечка, а себе-то ты вещи не взяла? – спохватывается Галина Александровна.

– Ой, нет. А у меня тут… А разве…

– Есть кое-что, маечку сейчас найдем и трусики. Я халатик свой положу. Ничего, все обойдется. А завтра мы с Пашей посидим с Ванюшкой, ты домой съездишь. Паша, найди новую зубную щетку для Сони, чего сидишь? Потом поспишь… Тебе еще с Ричи гулять.

Водруженная ребенком и сумкой, спускаюсь по ступенькам на улицу. Перебираю мысленно, что я могла забыть? Ваня спокойно спит, зарывшись носом в мою мягкую хлопковую кофту. Ловлю себя на мысли, что за короткое время успела запомнить, что он любит. Лежать так точно нет… А сидеть на руках всегда, пожалуйста.

Неумело укладываю малыша в автокресло подъехавшего такси и звоню Марине. Может, она кого-то знает из первой детской? Перевожу взгляд на вмиг заснувшего Ваню и тихонько произношу в динамик:

– Марин, у Вани высокая температура, мы едем в первую детскую больницу. Ты… Извини, что я так…

– Все нормально, Сонь. Тебе только этого не хватает для полного счастья! Ты что, решила все-таки оставить мальчика?

– Марин, я не поэтому… Я и не думала еще об этом, – отмахиваюсь от неудобных вопросов, с силой растирая переносицу. – Он горит и тяжело дышит.

– Сейчас заведующей приёмным отделением позвоню. Она моя однокурсница. Молодец, что позвонила, Сонь… Сейчас бы тебя вопросами замучили. Ты отказ от ребенка взяла?

– Взяла, – вздыхаю облегченно.

Такси паркуется на площадке возле больничных ворот. Забираю Ванечку и погружаюсь в объятия осенней ночи. Аккуратно ступаю по темной дорожке к светящемуся пятиэтажному зданию.

– Тише, Ванечка, не волнуйся. Тебя сейчас тетя доктор послушает… Все будет хорошо, – глажу проснувшегося малыша по голове, чувствуя, как от волнения слабеют ноги. Меня же сейчас засыпят вопросами! С каким весом ребенок родился? Какая группа крови? На мое счастье, коридор пуст.

– Здравствуйте, – приоткрываю дверь смотровой комнаты, встречаясь взглядом с миловидной женщиной в розовой пижаме. – Моя фамилия Тарасевич. Вам… звонили…

– Проходите, – улыбается она.