Мы не навсегда

 – Марина только что позвонила и рассказала вкратце вашу… ситуацию.

– Да, мальчик сегодня потерял мать. Отказ от ребенка она успела подписать за несколько дней до смерти, – тянусь суетливо в сумочку.

– Не торопитесь, Софья. Кладите ребенка на столик, я его сначала осмотрю. Меня Тамара Сергеевна зовут.

– Очень приятно, – раздевая Ванечку, отвечаю я.

Тамара осматривает мальчика, светит ему в горло фонариком, слушает легкие, ощупывает лимфоузлы, выстукивает грудную клетку… А со мной в этот момент творится что-то невероятное: мне до ломоты в груди боязно услышать диагноз. Какое мне до малыша дело? Он не мой! Тогда, почему у меня от волнения дрожит подбородок и мутится в глазах?

– Бронхит, – заключает Тамара Сергеевна. – Хрипы мелкопузырчатые над всей поверхностью легких, дыхание жесткое. Справа в нижней доле небольшое ослабление дыхания, возможно…

– Пневмония? – почти вскрикиваю я, на миг почувствовав себя истеричной мамашей.

– Завтра узнаем. Я оставляю вас в отделении. Вы… сможете ухаживать за малышом, Софья? Кормить, купать, выполнять процедуры?

– Наверное… Да, – судорожно киваю, замечая недоверчивый взгляд Тамары. – Точно да…

Глава 33

Софья.

– Софья Васильевна, я вас прекрасно понимаю, – смягчается Тамара Сергеевна. Ее взгляд теплеет, а недоверчивые складки вокруг губ разглаживаются.

– Я от всей души вам благодарна, но… Не стоит меня жалеть. Правда… Я…

Ванечка заходится криком. Тянет ручки в пустоту и беспокойно ерзает на пеленальном столике. Подхватываю малышу на руки и прижимаю к груди. Даю соску и поглаживаю по спине и затылку, как он любит…

– Я и не думала, – парирует Тамара Сергеевна. – Вами можно лишь восхищаться.

– Могу я рассчитывать на отдельную палату? Я заплачу сколько нужно, – отрезаю, пропуская излияния доктора мимо ушей. Я обычная женщина, испытывающая боль и обиду… Не святая, но и не отъявленная грешница. И чувства мои никуда не уходят… Павел и Вика умерли, а я продолжаю лелеять обиду в сердце… То и дело представляю, как Павел приезжал к своей «Викуше», садился в большое потертое кресло в гостиной, ел ее еду, занимался с ней любовью… Обманывал меня, чтобы провести с Викторией вечер…

– Можно, – сухо отвечает врач, безошибочно угадав мое настроение. – Держите историю болезни. Поднимайтесь на третий этаж в детское отделение."

"Маленькая палата встречает звонким гулом работающего холодильника и запахом хлорки. Осторожно кладу Ванечку на пеленальный столик и проветриваю комнату. Переодеваюсь в ситцевый халат Галины Александровны, раскладываю в тумбочки вещи. Я так волновалась за Ваню, что забыла поужинать… И не удосужилась взять какой-нибудь еды… Кручу в руках пустую чашку, невольно вспоминая Барсова.