Командир штрафной роты

В танк не попали, но грохнуло так, что у стоявших поблизости заложило уши, а струя раскаленных пороховых газов никого не сожгла лишь случайно, потому что пушка была направлена вниз. Зато вспыхнула, как факел, крона дуба, метрах в двадцати позади. Вышибло огромный клин, вбитый в землю, пушка опрокинулась набок

Немцы, разозленные нашими минами, взрывающимися целыми пачками, да еще реактивной пушкой, открыли ответный огонь. Снаряды с воем проносились над головой, многие взрывались, попадая в дубы. Окопы не спасали от дождя осколков. Накрыло пулеметное гнездо, где сидели Загорулько со вторым номером.

Второй номер был убит наповал, Загорулько ранен. Кто-то полез в землянки, но к снарядам прибавились мины…

Минометчики попрятались вовремя. Их «самовар» накрыло прямым попаданием. Единственный, кто продолжал воевать, был «западник» Грищук. Он занял позицию в стороне, под сваленным дубом, притащив туда МГ-42 и охапку пулеметных лент. Упрямый хохол, пропустив танки, ударил по бронетранспортеру. Поджечь его он не смог, но веер пуль опрокинул пулеметчика за щитком и прошил борт, убив и ранив кого-то из экипажа. Порадоваться успехам Грищуку не дали. Снаряд ахнул в дуб и отбросил Грищука метра на три. Выплевывая выбитые зубы, он пополз к нам. Мина взорвалась рядом с землянкой, в которой прятались старшина Букреев и человек семь бойцов.

— А ну, вылазь, — заорал старшина, и бойцы полезли наверх.

Следующие две мины рванули в траншее. Третья разбила землянку. Букреев крикнул ротному:

— Надо в лес уходить. Всех перебьют!

И в тот же момент мина разорвалась под ногами старшины. Остался обрубок тела без обеих ног. Ранило кого-то из бойцов. Илюшин дал команду покинуть позицию. Пока бежали от обрыва, ранили взводного Олейника и еще двоих. Остановились метрах в пятистах, перевели дыхание. Слышалось, как на брошенной позиции гремели взрывы, а внизу на дороге трещали пулеметные очереди. Перевязали раненых. Вскоре стрельба затихла. Доносилось лишь гудение моторов.

— Пойдем глянем, — обратился ко мне капитан и приказал Олейнику оставаться за старшего. — Оружие наготове и не зевать!

Взводный молча кивнул, а мы пошли к обрыву. Осторожно глянули вниз. Танки, бронетранспортеры, грузовики с пушками на прицепе двигались сплошным потоком. Мы обошли нашу прежнюю позицию. Жуткое зрелище. Окровавленный труп старшины Букреева, с оторванными по колено ногами. Одна нога в издырявленном яловом сапоге лежала возле головы, другая отлетела метров на семь. Я принес ее и положил рядом с телом. Достал из карманов документы, пачку денег, еще какие-то бумажки, вынул из кобуры трофейный «Вальтер».

— Пистолет себе возьми. На память, — сказал Илюшин. — А деньги семье отправим.