Командир штрафной роты

Ставни, плотные шторы, не пропускающие вечером свет ламп. У обслуживающих бойцов были автоматы ППШ, у всех офицеров — пистолеты. В каждой комнате-палате висели один или два трофейных автомата. В город выходить поодиночке не рекомендовалось, особенно на окраины.

Но я, устав от лежания на госпитальных койках, любил пошататься по Ивано-Франковску. Старый город западного типа отличался от наших русских замысловатой архитектурой костелов, старинных домов, брусчаткой, парком в центре города со множеством мостиков. Мои соседи больше налегали на вино и карты. Многие обзавелись подругами. Бродить по зимним улицам желающих находилось мало.

Однажды занесло меня на городское кладбище, с богатыми каменными памятниками, крестами, склепами. Дверцы многих склепов были выбиты. Я заглянул в один из них. Две половинки полукруглого алюминиевого саркофага с окошечком на верхней крышке. Разбросанные тонкие кости, похожие на детские, череп, и что больше всего меня поразило — длинные, хорошо сохранившиеся пряди рыжеватых волос. Я кое-как разобрал надпись на массивном гранитном кресте. Что-то вроде «любимой, дорогой Марии или Эльзе». Имя я забыл, но по датам понял, что еще перед Первой мировой здесь похоронили молодую женщину.

В некоторых склепах виднелся темный грязный лед. Лезть в них я не рискнул. Вдруг кто-то окликнул меня, и я мгновенно выхватил из кобуры подаренный «парабеллум». Это оказался сторож, старик в аккуратном полушубке и меховой кепке с козырьком. Он поздоровался и поинтересовался: «Кого пан офицер ищет?»

— Так, смотрю, — пожал я плечами. — Красивое кладбище. А кто склепы сломал?

— И наши, и ваши, и немцы, — рассудительно перечислил старик. — Кто с ружьем приходит, тот и хозяйничает.

Кладбищенский сторож-«западник» совсем не был похож на наших сторожей, бородатых, неряшливо одетых. Хотя и в возрасте, лет семидесяти, с аккуратно подбритыми висячими усами, чисто одетый, он больше напоминал среднего достатка хозяина. Упоминание о том, что склепы ломали и наши бойцы, мне не понравилось, но я спорить не стал. Поговорили еще о том о сем. Прощаясь, сторож посоветовал:

— Вы, пан офицер, молодой, поберегите себя. Не надо одному в такие места ходить.

Была у меня и короткая любовная история. Познакомился с телефонисткой-сержантом из узла связи. Погуляли, пригласил к себе. На последние деньги купил вина, чего-то сладкого, побыли ночь-другую. А потом у меня ее легко отбил капитан-связист. Чего-то он ей наобещал. Она, не смущаясь, сразу перекинулась на более выгодного ухажера. Но капитан ее обманул, вскоре выписался из госпиталя и уехал. Так я впервые столкнулся с женской неверностью. Переживал, материл в душе девку. А потом понял, что она чего-то надежного искала, может, с капитаном уехать и жить собиралась.