Конец смены
— Слышал, — говорит Ходжес.
— Видимо, во время паломничества к прекрасному мистеру Хартсфилду.
— Да, — нет необходимости рассказывать Питу, что к прекрасному мистеру Хартсфилду он попасть не смог.
— У Скапелли был такой игровой гаджет. «Заппит». Очевидно, она его выбросила в мусорную корзину перед тем, как истекла кровью. Его один эксперт нашел.
— Хм. — Ходжес возвращается в гостиную и садится, морщась, когда сгибается в поясе. — И это ты подумал о совпадение?
— Не обязательно я, — с нажимом отвечает Пит.
— Но я просто хочу выйти на пенсию спокойно, черт побери! Если там есть, что-то, то это дальше будет дело Иззи.
— Но Иззи не желает такой вонючей ответственности.
— Не желает. И капитан не желает, и комиссар.
Слыша это, Ходжес невольно вынужден пересмотреть свое мнение о коллеге, как о конченом человеке.
— Что, ты действительно говорил с ними? Пытался сохранить эту вещь в действующем состоянии?
— Ага. Ибо это напрямую связано с Брейди. Мартина Стоувер была одной из жертв Брейди у Городского Центра. Рут Скапелли — его медсестрой. Репортер среднего ума за шесть минут смог бы сложить это все воедино и сварганить хорошую страшилку.
— Так мне сказали. Никто в полицейском руководстве не хочет возвращаться к Хартсфилду, когда он все еще остается не способным себя защитить и, следовательно, предстать перед судом. Черт, да никто в мэрии этого не хочет.
Ходжес молча задумывается — может, глубже всего в жизни. Он в старших классах узнал выражение «перейти Рубикон» и догадался, что оно значит, даже без объяснения миссис Брэдли — принять решение, после которого возврата не будет. Позже он узнал, что часто к своему сожалению — большинство людей подходят к своим Рубиконам не готовыми.
— Ага. Просто я думаю. А к Скапелли вчера вечером кто-то приходил?
— Не могу сказать, потому что соседей не опрашивали. Это же самоубийство, а не убийство.
— Оливия Трелони также совершила самоубийство, — говорит Ходжес. — Помнишь?
Теперь Пит замолкает.
















