Конец смены

Ее смена начинается в восемь, а на Среднем Западе уже двадцать минут первого.

— Попробуйте позвонить ей домой, — советует Стив. — Может, она на больничном, хотя это на нее не похоже — остаться дома, не предупредив.

Вы даже не представляете насколько не похоже, думает Синтия. Если только Халперн тоже вырос в доме, где вечной присказкой были слова: «Ты забыл…»

Она благодарит медбрата (о таком она, несмотря ни на какое волнение, не забудет!) и звонит в полицейский участок за две тысячи миль. Представляется и как можно спокойнее пытается обрисовать свою проблему.

— Моя мать живет в доме 298 по Танненбаум-стрит. Ее зовут Рут Скапелли. Она старшая медсестра в Клинике травматических повреждений головного мозга Мемориальной больницы Кайнера. Сегодня утром я получила от нее электронное письмо, которое заставляет меня думать…

Что у нее глубокая депрессия? Нет, таким до полицейских не докричишься. Да и не считает она так на самом деле. Женщина набирает полную грудь воздуха.

— …заставляет меня думать, что она могла задумать самоубийство.

Полицейская машина номер 54 подъезжает к дому 298 по Танненбаум-стрит.

Офицеры Амарилис Росарио и Джейсон Лаверти — еще их называют Туди и Малдун за то, что номер их машины такой же, как у героев старой комедии про полицейскую академию, — выходят и идут к двери.

Росарио давит на кнопку звонка. Ответа нет, поэтому Лаверти стучит, громко и сильно. Ответа нет опять. Джейсон на всякий случай проверяет двери, и они открываются. Офицеры переглядываются. Райончик здесь неплохой, но город все-таки, а в городе большинство людей запирают двери.

Росарио заглядывает в дом:

— Миссис Скапелли! Я офицер полиции Росарио.

Не хотите отозваться?

Никто не отзывается.

Теперь подает голос напарник:

— Офицер Лаверти, мэм. За вас дочь волнуется. У вас все в порядке?

Молчание. Лаверти пожимает плечами и машет рукой в сторону двери:

Росарио заходит, машинально расстегивая кобуру. За ней Лаверти. В гостиной никого нет, но работает телевизор с выключенным звуком.

— Туди, Туди, не нравится это мне, — волнуется Росарио. — Чувствуешь запах?

Лаверти чувствует. Пахнет кровью. Источник запаха они обнаруживают на кухне — там Рут Скапелли лежит на полу рядом с опрокинутым стулом.

Руки ее вытянуты так, будто она пыталась смягчить ними падение. Полицейские видят глубокие порезы: длинные — по руке почти до самых локтей, короткие — на запястьях. Плитка, которая легко моется, запятнана кровью, много ее и на столе, за которым она это и совершила. Мясницкий нож, вынутый из деревянной подставки возле тостера, лежит на многоэтажном подносе, с гротескной аккуратностью положенный между солянкой, перечницей и керамической салфетницей. Кровь темная, она уже загустевает.