Конец смены

Слышит собственный голос:

— А вы уверены, что это именно моя дочь — Барбара Розаллин Робинсон?

Полицейский, который звонит, говорит: да. Он в этом уверен. На улице нашли ее удостоверение личности. Матери он не говорит: чтобы прочитать имя хозяйки, с документа вытирали кровь.

Ходжес чувствует, что что-то нечисто, как только выходит на галерею, которая ведет от главного корпуса Мемориальной больницы Кайнера к Клинике травматических повреждений головного мозга, где стены выкрашены в спокойный розовый цвет и день и ночь звучит тихая музыка. Складывается впечатление, что все привычные дела остановились, и почти никто не работает.

На дороге попадаются брошенные тележки с едой, на них остывающие тарелки с какой-то лапшой, которую в столовой клиники считают китайской едой. Медсестры собираются группками и тихо переговариваются. Одна, похоже, плачет. Двое практикантов склонились голова к голове возле фонтанчика с водой. Какой-то санитар говорит по мобильному, за что его теоретически могут уволить, но Ходжес считает, что ему ничего не угрожает: никто не обращает на санитара внимание.

Ну, по крайней мере, Рут Скапелли нигде не видно, поэтому у него есть шансы навестить Хартсфилда.

Вот на посту дежурной Норма Уилмер, а они вместе с Бекки Хелмингтон были источником всей информации о Брейди, прежде чем Ходжес прекратил ходить в палату 217. Но плохая новость заключается в том, что за столом также сидит доктор. С ним Ходжесу никогда не удавалось наладить контакт, хотя одному Богу известно, сколько раз он пытался это сделать.

Он идет обратно в сторону фонтанчика, надеясь, что Бэбино не заметил его и скоро пойдет смотреть какие-нибудь результаты томографии, и тогда к Уилмер можно будет спокойно подойти.

Он немного пьет из фонтанчика (поморщившись и схватившись за бок, когда выпрямятся), а затем обращается к практикантам:

— Тут что-то случилось? Такое впечатление, что все на ушах стоят.

Они колеблются и переглядываются.

— Не можем говорить, — говорит первый практикант. У него на лице еще осталось немного юношеских прыщей, и на вид ему лет семнадцать. Ходжес вздрагивает, попытавшись представить, как этот паренек ассистирует в операции, более сложной, чем извлечение занозы из пальца.

— Что-то с пациентом? Может, с Хартсфилдом? Я спрашиваю лишь потому, что раньше служил в полиции и вроде как отвечаю за то, что он попал сюда.

— Ходжес? — спрашивает второй практикант. — Это ведь ваша фамилия, да?

— Вы его поймали, не так ли?

Ходжес сразу соглашается, хотя если бы это дело вел он сам, то Брейди убил бы в зале «Минго» значительно больше людей, чем тогда у Городского Центра. Нет, это была Холли с Джеромом Робинсоном, это они остановили Брейди, прежде чем он успел активировать свою самодельную пластиковую взрывчатку.