Конец смены

Ходжес обращается к нему:

— Простите, а с вами все в порядке?

Бэбино шарахается, словно Ходжес замахнулся кулаком ему в лицо.

— Вон отсюда! — кричит он.

Группки медперсонала в коридоре прекращают разговоры, все оглядываются.

— Дошло, — улыбается Ходжес. — Ну, я пошел. Всего хорошего.

У выхода на галерею маленькая закусочная в нише. Там стоит, прислонившись к стене и сунув руки в карманы, второй стажер.

— Оба-на! — говорит он, — Вот же вас отчитали!

— Это так только кажется. — Отвечает Ходжес и разглядывает автомат с закусками. Там нет ничего такого, от чего у него все в животе не загорится пожар, но и пусть — он пока что и не голоден.

 — Молодой человек, — не разворачиваясь, говорит он стажеру, — если вы хотите заработать пятьдесят долларов за простое и безопасное поручение, то подойдите ко мне поближе.

Второй стажер — на вид, кажется, что в недалеком будущем он станет взрослым, — подходит к автомату.

— А что за поручение?

Второй стажер берет записку и кладет в карман халата. Лицо у него приобретает ожидающее выражение. Ходжес достает кошелек. Полтинник — это многовато за доставку записки, но в последней стадии рака есть, по крайней мере, один плюс: деньги можно хоть в окно выбрасывать!

Но в окошке видно не имя Алонзо — там фотография Холли Гибни.

Он ее сам сфотографировал, поймал ее редкую улыбку.

— Привет, Холли, как дела? Я через минуту перезвоню, тут такое бешеное утро, а…

— Мне нужно, чтобы ты приехал домой, — говорит Холли. Голос у нее как будто бы спокойный, но Джером давно ее знает и за этими шестью словами чувствует приглушенные мощные эмоции. Главная из них — страх. У Холли и до сих пор много страхов. Мать Джерома, которая души в ней не чает, всегда говорила, что страх — это у Холли стандартные настройки.

— Домой? Зачем? Что-то случилось? — Теперь и его внезапно охватывает страх. — С папой? С мамой? С Барби?

Джером не понимает, какая связь между Брейди Хартсфилдом и страшным диагнозом Билла, но понимает, что сейчас у него будут неприятности. На другом конце строительной площадки двое молодых людей в касках — такие же волонтеры, как и Джером, — дают противоречивые указания водителю машины с цементом, которая пятится и сигналит. Впереди катастрофа.

— Холли, дай мне пять минут, я перезвоню.

— Пять минут, — говорит он и сбрасывает.

Холли, как же я тебя люблю, думает Джером, снова тянется к телефону на поясе, но иногда ты так меня заебываешь.

Но теперь на экране уже не Холли. Там мамино лицо.

Ходжес в коридоре, уже направляется к двери — и тут у него вибрирует телефон. Это Норма Уилмер.

— Ушел? — спрашивает Ходжес.

Норма не уточняет, о ком идет речь.

— Да. Теперь, повидавшись со своим козырным пациентом, он может расслабиться и продолжить обход.

— Мне жаль слышать о сестре Скапелли.