Конец смены

Строго говоря, это мошенничество: он изображает полицейского — поэтому к этому трюку прибегает нечасто, но на этот раз он вполне уместен.

Барбаре дали лекарства, но она в сознании. Увидев Ходжеса, девочка крепко хватает его за руку.

— Билл! Как вы так быстро успели?! Мама звонила вам?

— Да все в порядке. Мне дали какое-то обезболивающее. У меня… говорят, нога сломана. Я пропущу футбольный сезон, но, пожалуй, это не имеет значения, потому что мама меня из дома не выпустит… ну, видимо, лет так до двадцати пяти.

По ее лицу текут слезы.

Времени у него мало, поэтому вопрос о том, что Барбара делала на МЛК-авеню, где иногда случается по четыре перестрелки на неделю, должна подождать.

Есть более важные вещи.

— Барб, ты знаешь, как зовут того парня, который толкнул тебя под машину?

Она делает большие глаза.

— Может, ты его хорошо разглядела? Описать смогла бы?

— Толкнул?! Нет, нет, Билл! Нет, это все не так!

— Офицер, нам пора идти, — говорит парамедик. — Потом сможете ее допросить.

— Подождите! — кричит Барбара и пытается сесть. Кто-то из врачей осторожно пытается ее положить, она кривится от боли, но Ходжесу этот крик вселяет надежды.

Хороший и сильный голос.

— Нам действительно надо ее осмотреть, офицер, — говорит медик. — Ей надо рентген сделать.

— Не дайте им ничего сделать с тем парнем! — кричит Барбара, которую везут через двойные двери. — Он высокий! У него зеленые глаза и борода-эспаньолка! Он из Тодхантера…

Барбару увозят, и двери качаются за ней.

Ходжес выходит на улицу, где может без проблем пользоваться телефоном, и перезванивает Тане.

— Не знаю, где вы, но не гоните и не мчитесь на красный свет.

Её только привезли, она вполне вменяемая. У нее сломана нога.

— И все?! Слава Богу! А внутренние повреждения?

— Это уже врачам виднее, но она была очень живая. Думаю, машина ее только задела.

— Мне надо позвонить Джерому. Я, наверное, до смерти его напугала. И Джиму надо знать.

— Свяжетесь с ними, когда доедете. А пока что кладите телефон.

— Вы можете им позвонить, Билл.

— Нет, Таня, не могу. Мне еще надо несколько звонков сделать.

Он стоит там, выдыхает клубы белого пара, кончики ушей замерзают. Ему не хочется связываться с Питом, потому что тот на него зол, как черт, а Иззи Джейнс — вдвое злее.

Ходжес раздумывает над другими вариантами, а такой только один — Кассандра Шин. Она несколько раз работала с ним, когда у Пита был отпуск, и однажды, когда Пит взял шесть недель за свой счет, не уточняя причин. Это было вскоре после того, как Пит разошелся с женой, и Ходжес предполагал, что он тогда находился в каком-то «центре просушки», лечась от алкоголизма, но никогда об этом не спрашивал, а Пит сам не признался.