Конец смены

Невилл не бьет по ней с размаху своей, а лишь слегка прикасается — с саркастической улыбкой. Он хороший мальчик, но все-таки здесь Лоутаун, а Хиггинс, как-никак, дядя полицейский.

Хиггинс поднимается.

— Ну что, можем идти, детектив Ходжес?

Ходжес одобрительно кивает, слыша свое прежнее звание, но разговор еще не окончен.

— Скоро. А что это была за игра, Дерис?

— Древняя, — без колебаний говорит тот. — Типа «Гейм Бой», у моего младшего брата она есть — мама купила на барахолке, или как там это называется, — а у девочки немного другая была. Ярко-желтая, точно помню.

Не совсем тот цвет, который обычно девушки любят. По крайней мере, те, которых я знаю.

— А экран вы случайно не видели?

— Краем глаза. Там рыбки стаями плавали.

— Спасибо, Дерис. А насколько вы уверены, что она была под наркотой? По десятибалльной шкале: десять — абсолютная уверенность.

— Ну, где-то так баллов на пять. Когда я подходил к ней, мне казалось на все десять, потому что она словно вот-вот собиралась броситься на проезжую часть, а там машина ехала здоровая, значительно больше, чем тот фургончик, который ее сбил. Я еще подумал: не кокаин, не метамфетамин, не «мулька» — что-то полегче, типа экстази или травы.

— А тогда, когда вы начали над ней прикалываться? Когда забрали у нее игру?

Дерис Невилл закатывает глаза:

— Хорошо, — говорит Ходжес. — Теперь у меня все. И спасибо вам.

Хиггинс также благодарит, и они с Ходжесом направляются к дверям.

— Детектив Ходжес? — Невилл снова на ногах, и Ходжес должен просто-таки запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо парня. — Как вы считаете, если я сейчас запишу свой телефон, вы сможете ей его передать?

Ходжес думает, потом достает из кармана ручку и дает высокому мальчику, который, возможно, спас Барбаре Робинсон жизнь.

Холли везет их обратно на Нижнюю Мальборо. По дороге Ходжес рассказывает ей о разговоре с Дерисом Невиллом.

— В кино они бы влюбились друг в друга без памяти, — задумчиво говорит Холли, когда он заканчивает рассказ.

— Понимаю, — говорит Холли. — Поэтому я в кино и хожу.

— Ты, наверное, не знаешь, делали ли «Заппиты» желтыми?

Как это часто бывает, у Холли факты всегда под рукой:

— Их делали в десяти цветах — и да, желтый тоже был.

— Ты думаешь о том, что и я? Что есть связь между тем, что произошло с Барбарой, и с теми женщинами на Хиллтоп-курт?

— Не знаю, что именно я думаю. Хотелось бы вот так посидеть вместе с Джеромом и подумать, как тогда, когда Пит Зауберс был в беде. Просто посидеть и все обсудить.

— Если Джером вечером прилетает и с Барбарой все действительно будет хорошо, то, пожалуй, можно завтра.

— Завтра — твой второй день, — говорит она, заворачивая к их парковке. — Второй из трех.

— Нет! — сердито говорит она.