Конец смены

Жирный мудак сказал Брейди, что его племянница была на концерте «Здесь и сейчас». «Ей всего тринадцать, и она от этой группы просто без ума», — сказал он, посмеиваясь. Не прекращая смеяться, он наклонился над своим здоровенным пузом и ударил Брейди по яйцам.

— Вот тебе подарочек от моей племянницы, — сказал жирный мудак. — Почувствовал? Ну, надеюсь, ты все почувствовал.

Брейди действительно почувствовал, только не так сильно, как, видимо, надеялся жирный мудак, потому что от пояса до колен у него почти все онемело. Видимо, в голове сгорела какая-то схема, ответственная за чувствительность в этой области, подумал Брейди.

В нормальной ситуации это была бы плохая новость, но не тогда, когда получаешь хук правой по семейным ценностям. Он так и сидел там, не изменившись в лице. По подбородку ползла струйка слюны. Но имя жирного мудака он запомнил: Моретти. Этот теперь тоже в его списке.

Список у Брейди был очень длинный.

Он смог крепко вцепиться в Сэйди Макдональд благодаря этому первому, вполне случайному сафари в ее мозг. (Еще крепче он завладел мозгом идиота-санитара — но наведаться туда было все равно, что провести отпуск в Лоутауне.

) Несколько раз Брейди удавалось подвести ее к окну — месту, где у нее тогда случился приступ. Обычно она выглядывала и возвращалась к своей работе, что было обидно, но как-то в июне 2012 года у нее случился очередной мини-приступ. Брейди обнаружил, что снова смотрит ее глазами — но на этот раз статус обычного пассажира, который созерцает пейзажи из окна, его не устраивал. Теперь он хотел порулить.

Сэйди подняла руку и поласкала свои груди. Немного сжала их. Брейди почувствовал легкое напряжение между ног Сэйди.

Он ее слегка разогрел. Интересно, но особой пользы от этого нет.

Подумал, не развернуть ли ее и выйти из палаты. Пройтись по коридору. Попить из фонтанчика. Вот такая у него живая инвалидная коляска. А вдруг с ним кто-то заговорит? Что он скажет? А если Сэйди снова выбросит его, когда те вспышки будет не видно, и начнет кричать, что Хартсфилд залез ей в голову? Решат, что она спятила. Ее могут уволить. В таком случае Брейди потеряет к ней доступ.

Вместо этого он углубился в ее ум, стал наблюдать, как рыбки-мысли отблескивают, проплывая.

Теперь они были более четкие, но в основном малоинтересные.

Но вот одна… красная…

Большая красная рыба.

Брейди бросился вдогонку и поймал ее. Это было легко. Его тело почти ни на что не годилось, но в мозгу Сэйди он двигался живо и ловко, словно балерина. Рыба-отец регулярно домогалась ее между шестью и одиннадцатью годами. Наконец он дошел до конца и трахнул ее. Сэйди рассказала об этом учительнице в школе, и отца арестовали. Когда его выпустили на поруки, он покончил с собой.