Король медвежатников

Картина была выписана настолько реалистично, что граф невольно поежился от возникших ассоциаций. На самом краю пропасти он заметил рыцаря в точно такой же броне, как и у него. Даже лицом он был его точной копией, как будто художник писал с него портрет.

— Боже! — невольно произнес Джулио, стараясь стряхнуть с себя видение.

— Впечатляет? — удовлетворенно поинтересовался Иннокентий III.

— Да, ваше святейшество, — смиренно произнес граф.

— А теперь взгляните на эту картину, — произнес папа, бережно убрав покрывало с дубовой рамы.

Джулио Мазарин увидел Мадонну с ребенком в руках.

Ее лицо выглядело необыкновенно спокойным, но с заметной грустью в глазах. Женщина уже предвидела смерть своего сына. Возможно, в преддверии ранней кончины лицо младенца было в глубоких морщинах, напоминая лик старика.

Граф не мог оторвать взора от лица женщины. Оно было простым и одновременно необыкновенно притягивающим. На него хотелось смотреть не отрываясь. Это было само совершенство, созданное по божественному промыслу.

— Она прекрасна! — вымолвил растроганный граф.

Джулио Мазарин вдруг отчетливо и со щемящей болью в сердце осознал, что в череде женщин, красной нитью прошедших через его жизнь, не было ни одной с подобным ликом.

Папа едва заметно улыбнулся:

— Мне приходилось слышать о том, что вы большой ценитель женской красоты, но я не думал, что до такой степени. Вы даже изменились в лице… Не смущайтесь, сын мой, — продолжал далее Иннокентий III, — только слепец может не замечать женской красоты. Но он обязательно услышит ее дивный голос, способный ввести в искушение куда более крепких мужчин, чем мы с вами… Эти картины вы возьмете с собой и понесете перед воинством.

Дева Мария не даст крестоносцев в обиду. А Страшный суд укажет христопродавцам дорогу в ад. Благословляю тебя, сын мой, — произнес Иннокентий III, протягивая руку.

Граф Джулио Мазарин упал на колени, и мягкая ладонь Иннокентия III коснулась его макушки.

Уже на площади, перед покоями папы, граф Джулио Мазарин вспомнил свой недавний разговор с маркизой. Тогда он поинтересовался, какую же позу предпочитает Иннокентий III. «При которой невозможно увидеть его счастливого лица», — весело сообщила маркиза.

Граф не удержался от усмешки, представив Иннокентия III в этой выгодной позиции.

Район Парижа близ Сен-Жермен-де-Пре пользовался дурной славой. Поговаривали, будто именно здесь проживало семейство колдунов, что однажды извело чумой половину Франции. Ведьмака с отпрысками вскоре сожгли, а на пепелище выстроили церковь. Но черти объявлялись здесь каждую Вальпургиеву ночь и водили хороводы в округе.

А совсем рядышком стояло крепкое строение из дуба. Одна из немногих построек, оставшихся после колдуна.

Братья Жан и Жак подошли первыми.