Король медвежатников

Вдруг вниз полетела сломанная рама и затерялась в огне. Старик Экзиль увидел высунувшуюся голову, которая, объятая клубами дыма, мгновенно скрылась. А скоро крестовины прогорели, и дом, рухнув, похоронил собравшихся.

Старый Экзиль постоял у пепелища и, насладившись чувством утомленной мести, не спеша побрел домой.

Отряд крестоносцев под предводительством Джулио Мазарина расположился в небольшом городке под Константинополем. Паша трижды отклонял предложение о добровольной сдаче города и хладнокровно готовился к предстоящему штурму. Стены крепости были крепкими и высокими, явно рассчитанными на века.

Осадой город было не взять. Как сообщали лазутчики, только одного продовольствия хватит почти на два года. Смерть от жажды осажденным тоже не грозила, так как крепость была построена на двух небольших горных речушках. И граф Мазарин прибегнул к проверенному способу — подкупу. За шапку золотых он уговорил начальника стражи открыть ему ворота.

До назначенного времени оставалось два часа.

Граф Мазарин вышел из шатра. И невольно засмотрелся на ночной город. Над городской стеной возвышались башни, напоминая шлемы.

А выше, на горе, вытянувшись свечами к небу, стояли минареты, с которых муэдзины пять раз в день возносили молитвы.

Граф надел шлем и посмотрел на оруженосца, подводившего к нему жеребца. Конь был крепкий, породистый, он привез его из Нормандии, на родине умели выращивать настоящих коней для боя. Здесь, на Востоке, лошади другие: невысокие, нервные и совсем не приспособленные к поединкам. Джулио Мазарин оперся на плечо оруженосца и вдел ногу в стремя.

— Пусть отряд готовится к бою. Мы покажем им, что такое Судный день! — усмехнулся граф.

 — И только без всех этих походных труб!

Через полчаса двести рыцарей в полном боевом снаряжении выстроились под городскими стенами. Оруженосец, мелкий дворянин из Бургундии, уже закрепил на древке копья «Мадонну».

С графом Мазарином происходила странная вещь: он уверовал в эту картину, как в собственный талисман. Под ее покровительством он прошел не одну сотню километров и даже ни разу не был ранен, а все потому, что каждый вечер молил ее о заступничестве. Женщина — ангел-хранитель мужчины: она его вынашивает в чреве, бережет в младенчестве, заступается за него перед Господом, когда он вступает на поле брани.

Вот в чем сила этой картины!

И что самое удивительное, изображение «Мадонны» за многомесячный путь даже не поблекло, лишь слегка поистерлись уголки холста. Но это неважно!

Граф Джулио Мазарин терпеливо ждал условленного сигнала. Прошло еще несколько томительных минут, и вот на одной из башен одновременно вспыхнули три факела и, совершая круговые движения, словно звали на штурм.