Король медвежатников

Бахтияр увидел, как Хамза, приподняв арбалет, уже направил его точно в грудь юноши. Мгновение — и стрела, хищно раздвинув ребра, войдет в сердце. Бахтияр, мгновенно отреагировав, толкнул Хамзу. И стрела, зацепив русый хохолок на макушке рыцаря, проткнула паруса и со смачным звуком впилась в мачту.

— Не надо! — выкрикнул Бахтияр. — Он мне нужен живым!

Как будто бы ничего не изменилось, юноша все так же активно оборонялся и часто делал резкие выпады вперед, всякий раз доставая мечом одного из пиратов. Но вот он сделал совсем незаметный шажок назад, а это значит, что перелом в схватке уже произошел.

Что поделаешь, человеческие силы не беспредельны. Потом еще один шаг, такой же крохотный. Отчаянная попытка пробиться вперед, в центр палубы. Но тут, ощетинившись саблями, его встретила стена из пиратов.

Следующий выпад, более отчаянный, в сторону. Не получилось — алебарды разодрали камзол. Один из пиратов попытался дотянуться до юноши крюком, но рыцарь, отбив тяжелое оружие, лишь слегка прогнулся. Вновь отступил еще на один небольшой шаг. Он совершил его как бы нехотя, с трудом соглашаясь с явным преимуществом пиратов.

А дальше — борт, отступать некуда!

Еще один выпад алебардой — более назойливый. Не увернись рыцарь — и острый конец воткнулся бы точно в его шею. Коротко размахнувшись, рыцарь ударил по алебарде, и меч, не выдержав удара, сломался у основания. В крепкой ладони юноша держал всего лишь рукоять. Одновременно три копья мгновенно застыли у горла рыцаря, не давая ему возможности сопротивляться. Четвертым оружием был бердыш. Он запоздало уперся в живот крестоносца, и на рубахе ослепительно белого цвета остались темно-красные следы.

— Он мне нужен живым! — закричал Бахтияр, оттолкнув в сторону мавра.

Сельджукам приходилось очень непросто, если полки крестоносцев состоят из таких доблестных воинов. Крестоносец не выглядел подавленным. Наоборот, держался достойно, как будто окружавшие его пираты были его подданными. Даже неискушенному зрителю было очевидно, что он был бойцом до самого последнего волоска, привыкшим к ратной чести и не желавшим от врага милости. Наверняка все предки рыцаря, до десятого колена, были доблестными вояками, преуспевшими в ремесле смерти.

Но этот юноша наверняка отличался даже от них, природа сконцентрировала в его крови все самое лучшее, чем желали бы порадовать наследника суровые пращуры.

Стань он пиратом, так с его отвагой ему не нашлось бы на море равных.

Бахтияр подошел к нему. Юноша ему нравился. Но вряд ли получится обратить его в свою веру. Рыцари несказанно гордятся своей кровью, словно в их тела вдохнул жизнь сам создатель. Его следовало бы убить, из таких людей получаются никчемные рабы.