Король медвежатников

А потом, прихватив золото, драгоценности, благополучно перебирался в очередную европейскую столицу.

Когда уже не осталось крупного города, в который он не наведался бы, Вольдемар начал всерьез задумываться о собственном будущем, понимая, что роль жиголо не для него. Тогда-то и произошла его встреча с одной из революционерок, которая вместе с французскими открытками вольного содержания подсовывала ему брошюрки о классовой борьбе. И уже совсем скоро его заела революционная бацилла, с легкостью отыскавшая в его мятежной душе благодатную почву.

Брошенное семя проросло необыкновенно бурно!

На следующий год он сумел организовать почти три дюжины ограблений, чем значительно пополнил революционную кассу. Причем большая часть пострадавших состояла из его прежних возлюбленных. Полиция всей Европы недоумевала над задачей, каким это образом злоумышленникам удавалось преодолевать все запоры, сторожей и собак.

Вольдемар, обосновавшись в Париже, вел весьма праздный образ жизни, а потому его можно было встретить как в Гранд-опера, так и в сомнительных притонах на Монмартре, куда не отваживался заглянуть коренной парижанин.

В последнее время Вольдемар сошелся с княгиней Анной Викторовной Гагариной, которая тратила на молодого любовника немалые средства, не подозревая, что является далеко не самой блестящей звездой в его многочисленном гареме. Чернопятов сумел накопить о Вольдемаре изрядный материал. Такому полному архиву позавидовали бы ищейки в России. Если в процессе беседы не удастся договориться с Вольдемаром, тогда досье можно будет продать за хорошие деньги во французскую жандармерию.

Чернопятов даже не подозревал, что фактически он не узнал о Вольдемаре ничего. А все его досье представляло из себя свод фальшивок. Это был типичный ложный след, который ему подсунули…

Зал ресторана находился на первом этаже. На втором располагались шикарные помещения, где господа революционеры не только расслаблялись в обществе барышень, но и вдумчиво выкристаллизовывали революционные идеи.

Вольдемар сидел за лучшим столиком, почти у сцены, на которой танцевали мадьяры. Приложив руки к пышному бюсту, красивым грудным сопрано пела высокая остроносенькая женщина с тонким овальным лицом.

Чернопятов с усмешкой подумал о том, что неплохо было бы поменять собственное амплуа и стать революционером, если их жизнь проходит именно так.

Причем Вольдемар совсем не замечал своей спутницы, сидящей рядом, зато на певицу смотрел с такой страстью, как если бы в следующую минуту между ними должна была состояться необыкновенно жаркая близость.

Певица умолкла, одарив Вольдемара очаровательной улыбкой.