Король медвежатников

А потом, грех не отведать этого коньяка, ему ровно сто лет! — Командор твердой рукой разлил напиток, взяв стопку, произнес: — Ты кому-то отдавал картину?

— Да, — не без труда признался Георгий Чернопятов. — Чтобы сделали копию. Это так… Для себя…

— Ты знаешь этого художника, мы обращались к нему…

Чернопятов выпил темно-коричневую жидкость. На мгновение его взгляд застыл, на губах показалась пена. Георгий пытался что-то сказать, но помешали спазмы, перехватившие горло. Рука его дрогнула, и из ослабевших пальцев выскользнула рюмка. Ударившись об пол, она разлетелась по углам мелкими колючими осколками. Сделав два неровных шага, Чернопятов остановился и, ухватившись руками за шею, повалился на пол, стукнувшись затылком о край стола.

Командор приблизился к нему.

— Я не только глава ложи, — сообщил он. — Но я еще и палач. Так бывает… Ты разочаровал нас, братец.

Посмотрев в расширенные от ужаса глаза Чернопятова, он удовлетворенно хмыкнул. Осторожно, словно опасаясь, что умирающий может ухватить его за запястье, вытянул из его пальцев амулет и бережно положил в карман.

Долг исполнен. Больше ему здесь делать нечего.

Вечером пришел Мамай. В шикарном темно-коричневом костюме, с тростью, он совсем не походил на себя прежнего. Эдакий принц монгольских степей, надумавший потратить все свое состояние на парижских барышень.

Вот какие чудеса творит с человеком парижский воздух! Парижане, созерцая монгольский прищур татарина, воспринимали его не иначе как отпрыска древнейшего степного рода, всю жизнь вкушавшего исключительно из золотой посуды и пьющего по утрам кровь заколотого барашка.

Взгляд у Мамая был дерзкий, цепкий, каждую женщину он осматривал с таким вниманием, словно был строгим судьей на конкурсе красоты.

Савелий сдержанно улыбнулся, — тот еще тип!

Мамай уверенно устроился в кресле, осторожно снял котелок и бережно положил его на колени.

— На квартире Барановского состоялась встреча.

— К Барановскому приехал один художник. Я видел его однажды в галерее д\'Артуа.

— Они разговаривали недолго, потом Барановский уехал к графу д\'Артуа и увез с собой несколько свертков.

— Предположительно картины.

Савелий понимающе кивнул:

— Похоже, что этот Барановский прохиндей, каких мало. Так, что было потом?

— Графа д\'Артуа господин Барановский покидал очень довольный. У меня сложилось впечатление, что он расплачивался с ним этими картинами. Похоже, что бизнес у господина Барановского идет весьма неплохо.

— Кажется, в галерее графа сегодня выставляются новые картины?

— Ну что ж, в таком случае стоит нанести визит.

На ажурном комоде красного дерева стояли большие резные часы в виде двух обнимающихся ангелочков.