Король медвежатников

Обыкновенный, из темно-желтой оберточной бумаги, такие выдают на почте — совершенно неприметный и безо всяких надписей на лицевой стороне.

Стараясь не показать охватившего его волнения, Савелий надорвал край конверта и вытряхнул из него несколько листков с текстом, напечатанным на машинке. Еще на стол выскользнуло несколько газетных вырезок. Подняв одну из них, Родионов всмотрелся в фотографии и едва не вскрикнул от удивления. Теперь он начинал кое-что понимать. Странно, что эта догадка не посетила его прежде. Аккуратно сложив бумаги, он вложил их обратно в конверт, немного подумав, решил взять его с собой, сунув его в карман сюртука.

Он был готов к предстоящему разговору.

— Мне надо ненадолго отлучиться.

— Когда ты вернешься? — спросила Елизавета.

Барышня уже поднялась и, встав перед зеркалом, принялась расчесывать длинные густые волосы. Савелий был зачарован этим зрелищем.

— Скоро, — ответил Савелий, очнувшись и не слыша собственного голоса.

— Ты мне не ответил, — улыбнулась Елизавета, повернувшись.

— У тебя в роду случайно колдуний не было? — спросил Савелий, невольно поежившись.

— А ты забыл, что каждая женщина немного ведьма, — с вызовом произнесла Елизавета, вновь повернувшись к зеркалу.

— Если я не вернусь часа через три, — как можно спокойнее сказал Савелий, — сообщи об этом Мамаю, он знает, что нужно делать.

И, не оглядываясь, шагнул за порог.

Часть IV Тайна марабу

Глава 22 Секрет мистических знаков

Развернув картину, Савелий с интересом стал наблюдать за реакцией аббата Мессиана. Губы аскета плотно сжались, на впалых щеках обозначились две глубокие морщины. Пожалуй, это было единственное, что выдавало его настроение. И больше ничего, ровным счетом! На лице, высохшем от постов, не отразилось даже тени каких-либо переживаний. Так и должно быть, что это за монах, если он бурно выплескивает свои эмоции. Во всех жизненных ситуациях он обязан выглядеть невозмутимым: сдержанно улыбаться, если окружающих распирает хохот, и слегка грустить, если другие заходятся в неутешном плаче.

— Что вы на это скажете?

— Картина хороша, — негромко произнес аббат, — она украсит любой музей. Как она к вам попала?

Голос его прозвучал совершенно бесцветно, отразив слабое любопытство, но вот застывшие глаза, будто бы нацеленные в самое нутро собеседника, выдавали нешуточный интерес. Савелий невольно улыбнулся — этого человека легко представить с колодой карт в руках или в казино за вращающейся рулеткой. Да и на женщин наверняка он посматривает не божьим агнцем. Сколько же нешуточных страстей может прятаться под сутаной монаха!

— Можно, я не буду отвечать вам на этот вопрос… Извините меня, но это не моя тайна.

— Воля ваша, — так же невозмутимо пожал плечами аббат.