Король медвежатников

Ваша рубашка, белая в бледно-зеленую полоску, в которой вы грабили банк, висит в шкафу… На первом этаже, в маленькой комнате. А на манжете правого рукава прикреплена запонка. Там должно быть три таких камушка, — тщательно завернул он изумруд в бумажку, — но одно гнездо оказалось пустым. Камушек вылетел и остался на полу! Как вы мне объясните факт его появления в банке? Вы ведь утверждали, что никогда в нем не бывали! Откуда я об этом знаю? — Брови комиссара Лазара удивленно подпрыгнули. — Бог ты мой, да это же все очень просто! Мои люди проникли в вашу квартиру и посмотрели ваши запонки.

Очень понимаю ваше негодование, — комиссар сочувственно покачал головой, — но что поделаешь, иногда приходится прибегать к незаконным акциям. Такова жизнь, иначе вообще преступников не выловишь. Я даже сфотографировал эти запонки. Имеется масса свидетелей, которые видели их у вас. Можно было бы, конечно, изъять их, но этого делать я тоже не стал, все-таки вещь очень дорогая, она вам еще послужит, а мне они нужны разве что в качестве доказательства вашей вины.

— Разве вы нашли этот камешек в хранилище? — не потерял самообладания Родионов.

 — Наверняка где-нибудь в зале для посетителей. Может, я и заходил в этот банк, всего ведь не упомнишь.

— А вы быстро сориентировались, господин Родионов. Чувствуется острый ум.

— Что вы от меня хотите? — спросил Савелий сквозь зубы.

Комиссар Лазар вздохнул:

— Правды. И ничего, кроме правды.

— Всех ваших улик… притянутых за уши, совершенно недостаточно даже для того, чтобы посадить меня под домашний арест.

— Возможно. Да, кстати, все забываю у вас спросить, а какие у вас дела с господином Барановским? Весьма, весьма любопытный тип, — протянул комиссар Лазар.

— А вы бы это у него спросили, — отвечал Савелий.

— Спросим… Обязательно спросим! — пообещал комиссар Лазар.

— Надеюсь, я не задержан? — спросил Савелий.

— Ну что вы, разумеется, нет! — усмехнулся комиссар.

— Тогда разрешите откланяться. — Савелий, едва кивнув, направился к выходу.

Граф д\'Артуа уже переместился к следующему полотну. Стоял он свободно и, размахивая руками, что-то энергично втолковывал трем господам. Савелий, проходя мимо, чуть не задел его плечом. Виновато улыбнувшись, он поймал на себе недоуменный взгляд графа и прошел в открытую дверь.

— Погоняй, Мамай! — коротко бросил Родионов, плюхнувшись в пролетку.

Верный слуга, взглянув на хозяина, расспрашивать не стал: неприятность была написана на лице Савелия аршинными буквами. Домчались быстро, только у самого дома едва не случилась беда — Мамай еле разминулся с пролеткой, следовавшей навстречу. И уже отъехав на приличное расстояние, он все продолжал слышать возмущенные ругательства встречного извозчика.