Корона жигана

 — Он соорудил скорбную физиономию и показал взглядом в сторону двух мужчин, которые сжимали в руках по букету алых роз, теперь уже лишних. Каких-то полчаса назад цветы были во здравие, теперь могли сойти лишь за упокой. Да и держали они цветы без особой торжественности, бутонами вниз. Им бы отложить их в сторону, но они не догадывались сделать это, а подсказать никто не мог.

Хозяин заведения посмотрел на убитую и горестно вздохнул, как если бы оценивал размер нанесенного ущерба.

— Вы первый обнаружили ее? — спросил Сарычев, стараясь спрятать неприязнь.

— Именно так, — потешно закивал головой полный мужчина, страшно потея и волнуясь.

Если не знать наверняка, что Нину убил другой мужчина, то толстяка можно было бы смело определять в подозреваемые.

— Может быть, она успела что-то сказать? — на всякий случай спросил Игнат, совершенно не надеясь на удачу.

— Да, да, да, — яростно закивал толстяк, отчего щеки его мелко задрожали. Да и сам он напоминал свиной студень, мелко сотрясаясь при каждом движении. — Она говорила, что помирает.

— А что конкретно, не вспомните?

— Помру… да, кажется, помру.

— А может, все-таки поморник? — спросил как можно равнодушнее Игнат.

Толстяк с интересом посмотрел на Сарычева, близоруко прищурился и отвечал возбужденно:

— А вы знаете, ведь она сказала именно так. По-мор-ник. Да, да, так и сказала.

Игнат на секунду закрыл глаза и постарался подавить стон. Когда-то Нина называла его поморником. Есть такая хищная птица, живущая среди скал. И в свой последний час Нина звала его, позабыв всех мужчин, которые у нее были после Игната.

— Понимаю, — наконец выдавил он, уставившись на панно у двери.

Что же на нем изображено? А, похоже, амазонка с копьем в руке. Фигура и лицо Нины, как он сразу не заметил. А ведь бывал в этой гримерной не однажды.

— Но как вы догадались? — протянул толстяк с уважением. — Уму непостижимо! Надо же, какие встречаются люди.

— Как выглядел человек, что убил ее? Да положите вы эти цветы, — слегка повысил голос Сарычев, — они здесь совершенно не к месту.

— Да уж, простите, — малость смешался толстяк и, тяжело переваливаясь, подошел к комоду, глянул на Нину и положил цветы у ее ног.

— Я очень хорошо разглядел этого мужчину, — вмешался хозяин заведения.

 — Он был очень молод. Я бы даже сказал, что он совсем мальчишка. Похож на гимназиста… Но знаете, я сейчас подумал, он из тех самых, что потом, вырастая, выходят на большую дорогу с кастетом.

Игнат понимающе кивнул:

— Раньше вам приходилось с ним встречаться?

Сарычев старался не смотреть в сторону убитой, но его глаза, вопреки воле, сначала цепляли ступни, потом поднимались выше, пока наконец не останавливались на обезображенном смертью лице.