Корона жигана

— Я справедливый человек? — неожиданно спросил Кирьян, посмотрев на бродягу.

— А то, Кирьян! — оживился Грош. — Да более справедливого человека, чем ты, по всей Москве не встретишь. Ты для нас что отец родной! — убежденно проговорил бродяга, перекрестившись. — Вот тебе крест!

— Хорошо, что ты меня понимаешь, — удовлетворенно кивнул жиган. — А то я думал, что обиду какую-то затаил.

Захмелевший Грош не унимался:

— Да я ради тебя все, что угодно, сделаю! Хочешь, из окна выпрыгну? — неожиданно спросил он.

— Хочу, — просто согласился Кирьян. — Правда, это пятый этаж, но для такого боевого хлопца, как ты, сущие пустяки.

Грош поперхнулся водкой и, посмотрев в стальные глаза жигана, переспросил:

Лицо Кирьяна сделалось очень жестким:

— Ты разве не слышал, что я вообще очень серьезный человек? — И, помолчав, добавил: — Прихоть у меня такая, прежде чем человечка на тот свет отправить, я сначала его как следует угощу. — Едко хмыкнув, добавил: — А может быть, ты не рад угощению?

Грош посмотрел на Кирьяна. Его лицо выглядело располагающим, как и прежде. Он даже улыбнулся. От сердца у бродяги отлегло, повеселев, он мелко расхохотался:

— Ну, ты и шутник, однако, Кирьян! Кто бы мог подумать.

— А я не шучу, — все так же приветливо сказал жиган. — Я все хочу спросить у тебя, а что это ты вдруг с ментами-то снюхался? Они тебе платят или ты за харч на них работаешь? Что это у тебя рожу вдруг перекосило, Грош? Ты бы капустки поел, авось как-нибудь выправится. Елизавета зря старалась, что ли?

— С чего ты это взял? — внезапно осипшим голосом спросил Грош.

— Неужели аппетит пропал? — искренне посетовал Кирьян. — Вы посмотрите, как мало человеку нужно, чтобы напрочь отбить у него аппетит. Достаточно только сказать, что он встречается с товарищем Сарычевым, так у него уже кусок селедки в горло не лезет. А теперь вот что, мерин парашный, а ну сигай в окно!..

— …Елизавета Михайловна, ты бы окно пошире, что ли, распахнула. А то Грош не пролезает, — вежливо попросил жиган. — А я-то думаю, что он около меня все трется? Оказывается, вынюхивает все, падла!

Елизавета Михайловна послушно подошла к окну и распахнула створки. В комнату дохнуло ночной свежестью, и под потолок, яростно замахав крыльями, взлетело три мотылька.

— Подхватили его! — скомандовал Кирьян. — Да в окно!

Степан с Макеем отложили вилки и направились к Грошу. Бродяга отпрянул и взмолился.

— Прости, Христа ради!

— Тащи! — нетерпеливо поторопил Кирьян.

— А-а! — взвыл бродяга.

Ударом локтя он отшвырнул подошедшего Макея, сбил с ног мадам Трегубову, отважно вставшую у него на пути, и рванулся к выходу. До двери оставался всего лишь шаг, когда он наскочил на брошенный под ноги табурет. Споткнувшись, Грош рухнул на пол.