Корона жигана

Макей не однажды заводил разговоры об отце, но Кирьян, проведший с отцом последние два года его жизни, особо не распространялся, повторяя одно: «Не будь твоего отца, так, может быть, мы бы с тобой не беседовали. Геройский он у тебя был. — И, махнув рукой, замечал: — Да что там говорить, ты весь в него».

— И что с того? — зло спросил Макей.

— А то, что отец твой никогда жиганом не был. Он бродяга старой закваски и веру свою не менял. Если бы он это сделал, то его бы свои и уделали. Продолжать?

— Продолжай, — выплюнул папиросу Макей.

— Тебе еще одну? — вежливо поинтересовался Игнат, вытаскивая очередную папиросу.

— Не надо, — коротко ответил Макей.

— Его убили во время толковища с жиганами. Твой батяня бесстрашный человек был. Заварушка произошла. Урки в одном бараке жили, жиганы в другом, пацанва вооружилась дрынами, подходы охраняют. Дубаки лишь посмеиваются и с вышек за концертом наблюдают. Для них-то это забава, делать-то им нечего. Во главе жиганов стояло двое, один — белый офицерик… из дворян. Говорят, на всех языках шпрехал, вот только привычку дурную имел — кистенем размахивал, оттого и загремел на каторгу. А кто был второй, догадываешься? — с интересом посмотрел на застывшего Макея Сарычев.

Игнат согласно кивнул:

— Верно. Вижу, что соображаешь. Он самый… Кирьян. Только ведь Кирьян, несмотря на все достоинства белого офицерика, перерос его. Так что тот, немного погодя, с него перед сном обувку стаскивал. Поговаривают, что Кирьяну это нравилось. А догадываешься, кто во главе уркачей стоял?

— Мой отец? — поднял голову Макей.

— Сообразительный. Твой отец. Но, кроме него, был там еще один человек.

Сарычев помешкал, а стоит ли говорить, но потом произнес:

— А ты напрасно кривишься, жиган, он ведь с твоим отцом в корешах ходил. Так вот, Кирьян предложил уркачам встретиться и обсудить, как им дальше в лагере быть, а только после этой встречи…

Неожиданно из темноты появился Петя Кроха. Огромный, он, словно утес, завис над пленником и попросил:

— Игнат, ты бы освободил его, а то неловко так толковать.

— А ты что здесь делаешь? Сказано же тебе было, чтобы шел своей дорогой, — беззлобно отвечал Сарычев. Но развязал Макея.

Макей растер онемевшие кисти и спросил глухим голосом:

— Так что там дальше-то было?

Петя Кроха сел рядом. Макей, и сам росточка немалого, выглядел в сравнении с уркачом неразвитым подростком.

— Твой отец был человеком «ломом подпоясанным». В большом авторитете. Один пошел. Сказал — так надо. Он был мудрее нас всех, вместе взятых, вот мы с ним и согласились. Уркачи тогда в меньшинстве были. Когда Граф, то бишь твой отец, в барак пришел, там его Кирьян и зарезал.

— Врешь! — выкрикнул Макей.

— А какой резон мне врать-то на старости лет? — устало возразил Петя Кроха.