Корона жигана

— Хм, значит, придется забрать твой чемоданчик целиком.

В самые опасные минуты у человека включается мощнейший инстинкт самосохранения, который позволяет действовать наилучшим образом. Нечто подобное произошло и в этот раз. В лице старика ничего не изменилось, но Кирьян всей кожей почувствовал опасность. Впрочем, морда медведя тоже не меняется, когда он наносит смертельный удар лапой.

Кирьян мгновенно отпрянул к Дарье. Секундой позже, разбивая стол в щепки, у уха свистнула чугунная гирька. Жиган успел сообразить, что скорее всего та самая, с которой колченогий хозяин выходил в молодости на большую дорогу.

Истошно завопила Дарья, Кирьян успел заметить перекошенные страхом губы, поднятые к лицу ладони, с горечью подумал о том, что такую барышню украшает даже ужас. Табурет из-под Кирьяна, громыхая, полетел под стол, он успел обернуться и увидел, как в шаге от него здоровенный дядька заносил над его головой гирьку. Остро пожалел о том, что вытащил руку из кармана, где лежал пистолет. Второй удар кистеня пришелся на угол стола и окончательно снес все, что на нем лежало, — тарелки, стаканы, — комната наполнилась веселым дребезжанием.

Кирьян пнул опрокинувшийся табурет, и тот, коряво крутанувшись, полетел под ноги нападавшему. Дядька, поморщившись от боли, отступил. Мгновение было выиграно, — жиган сунул руку в карман и прямо через пиджак дважды выстрелил в живот громиле. Дядька дернулся, как-то удивленно взглянул на Кирьяна и, застыв секунды на две, опрокинулся. Безродные, сжимая в руках стаканы с первачом, продолжали сидеть за столом словно заколдованные. Жиган, стиснув зубы, нажал на курок еще дважды, и мужики тут же попадали со стульев сбитыми оловянными солдатиками.

— На пол! — заорал Кирьян старику, застывшему в центре комнаты. — На пол, сказал!

Старый уркаган выглядел на удивление невозмутимым, словно произошедшее в избе не имело к нему никакого отношения. Старик даже ковырнул ногтем застрявшее между зубами мясо, а потом проговорил:

— А ручки-то у тебя дрожат. Так ведь ты и пальнуть можешь, сдуру. Я в твои годы куда покрепче был!

— На пол ложись, старая крыса, — пошипел Кирьян.

— Э-хе-хе, — загоревал старик, — ведь и вправду убить можешь. Только без меня ты из города не выберешься, вот что я тебе скажу, — неуверенно засобирался он на пол.

Отставил в сторонку деревянный обрубок, кряхтя, встал на четвереньки и распластался на животе.

— Под стол ползи! Ждать не буду. Считаю до трех. Раз… Два…

Старик зашевелился, закряхтел и, подтягивая костыль, полез под стол.

— Никакого уважения к былым заслугам, — причитал дед. — Раньше-то как бывало? Храпы шапку снимали, когда с уркаганом разговаривали.