Корона жигана

— Я Кирьяну передам, — сухо отвечала Елизавета Михайловна, — а ему решать. Ладно, пойду я. Ждут меня. — И, глянув на питерского широко открытыми глазами, сказала: — Ты ведь проводишь барышню до извозчика? А то мне как-то не с руки одной по улицам шастать, — кокетливо поиграла глазками Трегубова. — Народ здесь шальной, непуганый. А я барышня на выданье, тут я и девичьей чести могу лишиться. Кто же меня тогда, порченую, замуж возьмет?

Игнат Сарычев лишь широко улыбнулся в ответ. Ему неожиданно вспомнился город Амстердам, небольшой кабачок, в котором подавали пиво вот такие же грудастые блондинки.

За скромную плату, на радость изголодавшимся морячкам, они приподнимали платье выше колен. А если морячок был особенно любезен и к тому же при деньгах, то щедро дарили ему любовь в кладовой кабачка. В том кабачке работала совсем юная официантка с пшеничными волосами. У нее были большие, наивные глаза, вводившие в заблуждение даже просоленных морем матросов. Трудно было поверить, что через ее тело прошла целая череда мужиков. Разрезом глаз она напоминала Елизавету Михайловну. Кажется, их цвет был точно таким же, сочно-бирюзовым.

— Не верю, чтобы этим можно было испортить такую удивительную красоту.

Елизавета Михайловна с интересом посмотрела на Сарычева.

— Шибко ты грамотный, Макар, как я погляжу. Часом в гимназии не учился?

— Лично мне не довелось. Но сейчас кого только в жиганах не встретишь.

— И то верно, — заметно успокоившись, отвечала Елизавета Михайловна.

На обратной дороге Последний переулок не казался Елизавете Михайловне таким уж унылым, и она весело подшучивала, без конца тиская локоть Игната тонкими пальчиками.

— Послушай, Лизонька, — негромко проговорил питерец, почувствовав, как от желания сел его голос.

Настоящему жигану следовало вести себя побойчее. Он притянул к себе женщину и прошептал в ее улыбающееся лицо: — В двух кварталах отсюда у меня кореш живет. Посидим, выпьем… Выпивка что надо будет… Да не беспокойся, он нам не помешает.

— Как-нибудь в другой раз, — неопределенно пообещала Елизавета. — Ты вот что, — неожиданно остановилась она. — Дальше не ходи, я как-нибудь сама доберусь.

— А не боишься, что обидят? — удивился Сарычев.

Женщина неожиданно расхохоталась.

— Уж не шутишь ли ты?! Кто же это мадам Трегубову посмеет обидеть! А ты иди, не жди!

Легко освободившись, она помахала на прощание рукой и пошла в сторону Трубной площади.

Игнат Сарычев подождал, пока Елизавета Михайловна отойдет подальше, и направился следом. Осторожно, стараясь ничем не выдать своего присутствия, он выглянул из-за угла. Мадам Трегубова уверенно вышла на площадь и, оглянувшись, зашагала через нее. Она не производила впечатление человека, который оказался в этом районе впервые.