Корона жигана

 — Брови Хряща нервно дернулись, но он сдержался. А Макей продолжал веселиться: — Она тебе не откажет, у вас ведь дружба, сполна копеек отсыплет!

Игнат сумел даже выжать нечто похожее на улыбку, а когда Макей со смехом покинул его номер, он с размаху швырнул пепельницу в стену, осыпав окурками несвежее покрывало.

После этого он подошел к окну и увидел, что Макей пришел в сопровождении двух жиганов, таких же разухабистых и смешливых, как он сам. Они остановили пролетку и отбыли. Странно, куда это они покатили, ведь до начала схода оставалось совсем немного времени.

Может, все дело в очередной хитрости Кирьяна и он решил еще раз проверить его?

Самым непредсказуемым звеном в операции оставался Кирьян. Если других можно было как-то вычислить, то понять Кирьяна было невозможно, он как будто бы находился в закрытой раковине и распахивал ее створки лишь для того, чтобы сделать очередное распоряжение.

На столе лежала газета «Вечерние новости Московского Совета», где извещалось о том, что главарь банды налетчиков Федор Иванович Кушаков, он же Горыныч, расстрелян вместе со своими сообщниками.

Сегодняшним же вечером, по давним традициям Хитровки, будут накрыты столы, и каждый желающий может выпить за упокой незабвенного уркагана. Кирьян, напустив на лицо скорбь, будет чувствовать себя почти именинником и сдержанно станет принимать поздравления от жиганов и примкнувших к ним уркачей. Вместе с поднявшимся статусом он преумножит капиталы и отныне волен с каждой воровской хаты требовать хозяйскую долю.

Кирьян был жиган ушлый и состоятельный. По Хитровке давно уже блуждал слушок, что большая часть его накоплений оседает в одном из варшавских банков.

Однажды, растревоженный пьяным угаром, он признался подельщикам в том, что сумел протоптать дорожку на Запад, и как только чекисты станут наступать ему на хвост, возьмет под мышку чемодан с сокровищами и отбудет в благополучную Европу.

Мало кто сомневался в том, что так оно и будет. Кирьян умел не только ставить задачи, но и добивался их осуществления. Кроме чекистов, недоброжелателей у жигана хватало. Некоторые из них пошли бы на многое, чтобы поломать его фарт.

Елизавета Михайловна даже не подозревала, что большинство жильцов гостиницы — неряшливые, неопрятного вида субъекты — на самом деле являлись сотрудниками уголовки.

Мужики неистово матерились, дышали перегаром, весело приставали к горничным. И, судя по тому, как повела себя Елизавета Михайловна, убедив Кирьяна в полнейшей безопасности места, следовало признать, что спектакль удался.

А может быть, близкое присутствие больших денег притупило ее острое чутье.

За прошедшую неделю Игнат Сарычев дважды видел Костю Фомича.